И «вот тогда», когда он был — полностью готов — прикоснуться к этой столь — жуткой — но столь желанной ему — истине — его взор, вдруг упал на его «руки» что всё ещё судорожно сжимали — ту странную — монету — что так «манила» его — всё время — давая понять что — там за гранью — чего то такого — что — должно — полностью поменять — всю его — такую жалкую — и такую «бессмысленную — "судьбу» «. И в одно мгновение он понял что это за место — и что с ним сейчас произойдёт. Он опять увидит старый мир, и старый порядок, но теперь он увидит — всё — и "всех» — «без» прикрас — и без иллюзий, как и он — должен — был давно — уже «стать».
И всё вдруг — замерло. «Мои любимые „скелеты“!» — с едким сарказмом воскликнул Рей, разглядывая все свои бывшие «забавы». И он не глядя протянул руку в центр к тем гадким чертам — что он так долго желал «раз и на всегда — порешить», но при этом он вдруг понял, что он уже не «бежит от боли», и не гонится — за «слепой яростью» а он «идет» на встречу своему — проклятому — «началу» — и, теперь, он готов, не «мучится», а с наслаждением принять — всю ту, «гадкую реальность» которая приготовила, для него свой долгожданный — и столь неизбежный — «финал». Он потянулся не к ним а словно — к своему отражению — к той части его души, которую он от себя так долго прятал и как он сам себе — навязал ту ложь что должен был «быть хорошим», для чьих то жалких глаз!
«Ну что „паскуда“? Похоже — „спектакль“ подошёл к концу⁈ И кто же — „остался победителем“⁈ Ты — и твои — тупоголовые прихвостни?» — саркастически произнес Рей и со злостью в глазах проорал. «Ха-Ха-Ха- Да вам и вправду, „ума“ не занимать! Что же! „Хозяева“! Пора вам получить свои „заслуги“!» — с ухмылкой закончил Рей и резким движением стал вонзать себе — свои «ключи», в области сердца. И всё «вокруг» резко «задрожало» словно — всё, что удерживало этот — «фальшивый» — мир, треснуло и готово было разлететься — на части. А на лице его — нарисовался, жуткий, и столь — безумный оскал. И в этот же момент он почувствовал «что-то иное» — его стало «тянуть в разные стороны» его разум начал сходить с ума — и вместо ненависти пришло понимание того что все «они» его «создатели» были и есть «ничто» а он теперь «тот» кто наконец то должен разорвать этот порочный и «кровавый» и такой долгий — круг — что длился «вечность», но всё хорошее когда то заканчивается. «Пришло время для „справедливости“, и теперь уж — ничто и ни кто меня — не — остановит! Ха-Ха-Ха»! — извергая «кровавый смех» отчаянно и во всё горло — завопил Рей. И «тьма» вновь поглотила его, а монета наконец то перестала «пульсировать» и на лице, Рея вновь расплылась жуткая, зловещая — и такая знакомая ухмылка. Он вновь, вернулся к самому — «себе»!
Рей пришёл в себя. На этот раз не было дикого грохота и чудовищных образов. Перед ним была простая, но знакомая картина. Он оказался, на арене, но на этот раз она была не разрушенной а наоборот — такой же ухоженной и глянцевой, какой она была всегда — и с той же пустой и такой лицемерной фальшью, что витала — вокруг, словно запах — «гнили».
И где, всё тот же, знакомый до боли «трон», дожидался своего «окончания», и в жуткой и тревожной тишине его «ужасы» снова пришли «его навестить». Но что-то, всё — же, было «по-другому» — его «чувства» «погасли», а вместо злобной и мрачной «тоски» что раньше давило на него, пришло «осознание» того — «что» — он на самом деле — искал и ждал — на этом — столь «тяжелом пути».
Он с презрением и отвращением посмотрел — на своего врага, который по прежнему, с безумной надеждой — ждал, что он сорвется, и его тупой замысел — станет — реальностью. И на их месте останутся лишь — страх и пустота. «Похоже, это правда — „конец“» — прошипел Рей — окинув презрительным взглядом всех своих — старых и таких убогих — «спутников» и приготовился «действовать», но уже — «совсем иначе», как он это всё делал «до этого». Его старое и дряхлое — «Я» наконец то — «умерло» и теперь его «новой» и такой «дикой» и зловещей — «натуре» нужно было подыскать что то — совершенно другое — что бы «все их» потуги — на фоне — его — столь — великой — «свободы», — стали ни чем иным, — как, жалки и столь — надоевший «бред сумасшедшего», а не его «прежний», и такой навязчивый «кошмар».
«Ну, что? И в правду „думаешь“ что тут что то изменилось? Ха! Да на тебе лица нет „бездарность“, даже — „трясёт“ как последнюю „шавку“!» — нагло проговорил Рей, не испытывая уже — ни к кому и не к чему — никаких эмоций.
