По ходу тренировок Рей потихоньку учился и поглощал знания — словно — вода в бездонном ведре, а те «грехи» что он всё так «усердно» собирал — всё так же делали его сильнее и выносливей, чем он был — «ранее». Его движения становились — более точными и быстрыми, а «мышцы наливались мощью». Он — превращался в настоящую «машину смерти» — и — понимал — что в «этом мраке» — есть свой — «долгожданный и манящий „путь“„, но он всегда должен был «помнить» — о той «цене» которую — он должен был — за это — всё — “ заплатить».
Но все их потуги всегда вызывали боль и разочарования в его «прогнившей» душе, но — на этот раз — его — разум — словно — застыл — в «проклятом» оцепенение и все те чувства, что так и пытались вырваться наружу — внезапно как «по щелчку пальца» — отступили в — «сторону».
И вся — эта подготовка была — больше — «похожа» не на обучение «боевого искусства», а на тренировку «в аду» где его готовили к «мучениям» и где он должен был смирится с тем — что он уже никогда — не будет «прежним», ибо он — стал — другим.
И после — этих столь убогих «тренировок» — Рей — от всей — своей души — чувствовал как все — «грани» его — восприятия мира — искажались — и что его прежнее — существование — всё так же тащило — его — на «дно» и показывая — что он — ещё «тупой зверь» на котором все могут — «поплясать от души».
И после очередного учебного дня, он вновь понимал, что тут нельзя расслабляться. Что эти «учителя и ученики» — не больше — чем " бешеные псы", которых ни что не остановит — если они «наметят» — свою — «следующую жертву» и он будет — всегда для — «них» лишь — только — не более, чем — очередная — " игрушка для — убогого развлечения". И тут — он всё чётко осознал: тут каждый был — «сам за себя», никакой дружбы, никакого — «уважения» — только кровь, и — гнилые кости. И именно этот факт его толкал в этот «беспощадный лабиринт», где каждый шаг мог «стать» — его «последним».
И он, в итоге, как и всегда, — ждал какой то — «пакости» от учителей, понимая что на этот раз всё будет куда как «хуже и отвратительнее», чем ранее, дабы ему «окончательно» показать, — кто тут — на самом деле «главный и и кому, в этом проклятом „театре“» — надо подчинятся. «Ни чего личного, просто бизнес»! — съязвил он и «его губы растянулись в довольной ухмылке», в предвкушении того как «он всё „это“ убожество» будет превращать в «мертвую „пыль“ со всей его ново обретённой и столь жестокой — силой. И в этот раз, его „жертвой“ были не — просто — тупые „избиения и тупая — бессильная боль“. Нет, на этот раз — „всё стало“ — куда — как более „изощренным и кровавым“ — и Рей был готов — насладиться — всем » этим сполна".
После нескольких дней изнурительных тренировок, которые больше напоминали дикие истязания, Рей стал чувствовать себя, не просто «выносливой» «машиной убийства» а словно он был «боевым зверем» — которого так «тщательно» пытались подготовить к жуткой и столь кровавой «битве» за чьи то извращённые и такие «жалкие идеалы». Его тело стало, более послушным его движения — стали более ловкими, и точными и всё было наполнено какой то странной, и обжигающей — зловещей — «силой» а ум был как всегда, холоден, как кусок льда что — так старательно и с «таким упорством» он себе «выковал», за все эти проклятые годы. И чем дольше это всё происходило — тем больше он ощущал что то, ту странную и обжигающую — «тягу» что манило его «туда» — в самый центр этой мерзости.
И как всегда — на месте сборища старых «тренировочных манекенов» его уже ждал — «хохочущий упырь» — по имени Кровопийца. Но в этот раз, он был каким то странным и задумчивым и словно глядел " сквозь " него. «Так смотрят» только «на — того» — кто должен вот — вот — «сдохнуть»" — отметил про себя Рей, но его «нутро» подсказывало, что то совсем «иное» а именно — как «всегда» и как и «раньше» — от «этого» жуткого и пошлого — «фарса», не надо — ни чего «ожидать». Его разум заполнила не ярость и не ненависть а скорее какое то зловещее " спокойствие", словно его разум принял «новый план» где старым методам нет места, и где должна была проявится вся «мерзкая суть» — этих столь убогих «засранцев». Он вдруг — увидел — в его безумных глазах что-то знакомое и жуткое. И Рей впервые за столь долгое время, засомневался в том, что он здесь сможет «выжить», от жуткого взгляда этого старого и такого — проклятого ублюдка — всё его тело, обдало дикой волной — животного ужаса — давая понять что — с «этим» так просто, он тут точно не отделается".
«Ну что, мальчик мой, готов к новому уроку?» — прохрипел Кровопийца, уставившись на Рея, словно видел его, впервые — но уже не, как " тупого" подопытного щенка, — а как долгожданный «экспонат» для очередного — кровавого «театра» — где «всё так и тянуло» проявить всю — " его боль и отчаянье". И его глаза «полыхнули» — столь — жутким и диким пламенем, словно — старые — «свечи в замшелом склепе».
