И словно — чьи то руки «нехотя отпустили его», оставив — его — «барахтаться в бездне» где он — словно — был — «один». И где отныне, «только „он“» и никто — кроме, не сможет определить — ту самую «свою» и столь вожделенную — «судьбу». Он не падал, а скорее — плавно «парил», и в этой «пустоте» вместо «хаоса» его встречала какая то — «незнакомая тишина». Но с каждой — секундой — это спокойствие, стала сменятся — всё более сильными — «позывами», и жгучими порывами что напоминали, то раскаленную — «лава», то сталь — от жгучего пламени, словно кто-то решил выковать из его старой сущности — нечто — новое и такое «беспрецедентное» — чего в «этой» убогой реальности, просто никогда — еще — не «было». И где старая оболочка — не выдерживая этого прессинга, медленно «растрескивалась», обнажая — все новые грани — его, столь «извращённого и проклятого нутра», которые отчаянно желали, вырваться на «свободу» и показать, всей этой «пакости», на что — он — способен «по-настоящему».
Но тут всё изменилось. Впереди у него вдруг замаячил — «свет». Не тот убогий и фальшивый «свет» где ему постоянно навязывали — лживую — «надежду» а тот самый — пронзительный и одновременно — такой родной и жуткий «свет», к которому он всегда — «как наркоман» тянулся и понимал, что «он» — всё ещё где то в «заперти», но, «ключи», уже «у него на руках», и только — «его» — «злая и зловещая воля» — могла — наконец — «сломать » всё — это и такое «фальшивое проклятье».
Но не успел он толком собраться и придти в себя, как его «вдруг», с новой «силой», потащило «вниз» к какому-то, и такому «многообещающему» источнику. Но теперь он не сдавался! На этот раз он был — готов! Он — со всей — убойной силой рванулся вперёд.
«Да какого чёрта?» — на этот раз Рей в слух выплюнул эти слова, понимая что его как всегда не «слушают».
И вместо жуткого и мрачного провала Рей как будто перенёсся, куда то — «внутрь» этой исковерканной реальности, где его наконец-то ждали ответы и где ему всё собирались, по тупости своей навязать — его старый, — убогий и ни кому — не нужный — «приговор».
И тут, вместо унылого «хаоса» перед его глазами, возникло — «что-то „особенное“ — » что как — всегда «просто игралась с его головой»«. Это не был какой то прогнивший „мирок“, с фальшивыми огнями и декорациями, а что то — совершенно „другое“ где всё походило на — гигантский, пустой „холст“ где всё в нем как бы „пульсировало“, меняя форму и создавая — некие — немыслимые „геометрические фигуры“. И они всё время меняли свой „размер и свой угол“, и постоянно вращаясь вокруг него создавали некую — зловещую и безумную „иллюзию“. И среди всей » этой каши" маячило, что то «невообразимое» которое — с жуткой скоростью стало превращаться в — гигантский глаз — что пристально и с таким, мрачным и презрительным интересом — уставился на Рей. И он отчётливо «чувствовал» как этот «око», вытягивает из него, не только его силу но и «самую его сущность» как будто тот был — «ничтожен» и «беспомощен» — на фоне — его великой «мощи», что всё время, хотела, как бы — сломить — его волю и подчинить — своему столь — безумному — плану, где все «должны были уступить» — а «он», остаться — тем самым «убогим сосудом» в его «проклятой и вечной игре».
«Блять… Что это за хрень⁈» — прошептал Рей, чувствуя как что то новое в нем «зарождается» — как будто он — «изменяется» не только — внешне, а и «где-то глубоко — внутри», как — проклятый «червь», «поглощает» — его прежнего «себя». И в его «черепушке» вдруг внезапно возник — какой то странный — «зов», чьи «отголоски» всё назойливее — начали заполнять всё — его сознание, как только — «этот „жуткий“ глаз» так и лип — к нему — с ещё большей — силой.
«Наконец то!» — и тут его слуха коснулся — знакомый и уже «надоевший» — «баритон» но, теперь он как будто «гремел» «от» туда, где и должно было «обитать само "зло»«, — "Я уж думал ты "не доживёшь», до моей «золотой сцены»«, — с издёвкой и как всегда в стиле "мерзкого паразита» донеслось из этой — не такой уж и безысходной — «дали» и где — всё — начинало — обретать — свои — давно навязанные — но — теперь — «его» — убогим — правилам — «очертания»
Рей — почувствовал, как на лице растягивается — столь «кривая» — «усмешка» и как его «новая» — дьявольская сущность, вдруг, потекла — как — старая кровь по гнилым костям — которая так и ждала — своего — часа, чтобы окончательно — похоронить — «все его» — страдания и все — «его» мучения и вновь — налить в его уставшее «сердце», — такую «долгожданную и столь извращённую» — «энергию» — где он — на конец то — «будет хозяином» и больше ни когда — не должен — «подчинятся» — чужой — гнилой и фальшивой — «воле».
«Ты что ещё не заткнулся? Урод⁈» — проворчал Рей понимая что в «этот» раз ему не отвертеться от «игры», как бы он от этого «не устал». «Что на этот раз — хочешь сказать мне „дебил“⁈ Или опять начнешь ныть, про то, какой ты „самый лучший“⁈»
