Вот и загорелась третья руна зелёным цветом. И в тот момент, когда клинки соприкоснулись, он вновь использовал магию, целясь мне в руку, которой я держал меч. И магия вновь прошла без сопротивления! Мощный магический толчок выбил клинок из моей руки. Меч, описав дугу в воздухе, направился в сторону Анны, но та с легкостью увернулась, сделав шаг в сторону.
Тут-то до меня и дошло: вот оно что! Но как такое вообще возможно? Разве что он знает, какой именно силой я владею. Неужели он с самого начала задумал вывести меня из себя, спровоцировать эту дуэль?
Он словно нарочно использовал магию только в моменты столкновения клинков, в остальное время игнорируя любые возможности атаковать магией. Эти руны… Может, всё дело в них?
— Полагаю, на этом можно и закончить, — произнес Теодор, опуская меч. — Вы так и не смогли нас убедить, и даже эти жалкие потуги не делают вас магом. Хотя, признаться, я склоняюсь к тому, что это просто ловкий трюк. Может, артефакты какие используете?
— Вы слишком много себе позволяете, лорд Стиркс, — крикнула Минелия, всё это время находящаяся среди наблюдателей и которая тоже не понимала, что происходит.
— Разве я не прав, леди Минелия? — отозвался он. — Лучше бы вы были во главе этого рода, тогда, возможно, у него и было бы будущее.
Слова Теодора повисли в воздухе, словно ядовитые капли. Казнь? Безусловно, за такое оскорбление только она. Но сейчас, в условиях дуэли, где я практически признан неудачником, единственный мой шанс — это доказать обратное, победив его здесь и сейчас. И слова его — лишь дополнительный стимул. Ярость, долго сдерживаемая, начала клокотать во мне с новой силой.
— Продолжаем бой, — прорычал я, чувствуя, как антимагия выходит из-под контроля.
— Вы уверены? — усмехнулся лорд Стиркс.
И тут мир вокруг меня поглотила тьма. Не та привычная тьма ночи, а густая, осязаемая, сотканная из самой антимагии. Она клубилась вокруг меня, словно живая, окутывая меня защитным коконом, в то же время подпитывая мою силу. Я почувствовал, как мои мышцы наливаются сталью, а скорость возрастает до невероятных пределов. В глазах присутствующих, уверен, это выглядело как проявление магии, так оно и должно было быть. В конце концов, разве антимагия — не магия наоборот?
Теодор явно опешил, увидев такую перемену. Его уверенная улыбка сползла с лица, сменившись смесью удивления и, возможно, даже страха. Он явно не ожидал такого поворота событий. И это было прекрасно. Пришло время показать ему, с кем он связался.
Я ринулся в атаку, как разъяренный зверь. Мои движения стали молниеносными, удары – сокрушительными. Теодор едва успевал блокировать их, его меч звенел от каждого столкновения, словно колокол, возвещающий о его скором поражении. Он отступал, спотыкался, пытался выстоять, но натиск был слишком силен. Моя ярость, подпитываемая антимагией, не давала ему ни единого шанса.
Я старался перехватить меч, а ещё лучше его сломать. Мой же меч так и лежал на земле, и атаковал я Теодора голыми руками, разве что окутанными антимагией.
Он отбивал мои удары с отчаянной яростью, его клинок сверкал, отражая тьму, окружавшую меня. Чувствовалось, что он вкладывает в каждый выпад всю свою магическую мощь, стараясь хоть как-то остановить мой натиск. Он двигался быстро, но я был быстрее. Он был силён, но моя антимагия делала меня сильнее.
Я видел, как на лице Теодора проступает пот, как он тяжело дышит, но он продолжал сражаться, не желая сдаваться. Его глаза горели решимостью, и эта решимость, несмотря на все мои усилия, не позволяла мне сломить его окончательно. Он умудрялся парировать мои удары, выкручиваться из самых сложных ситуаций, используя весь свой опыт и мастерство.
Резко отскочив назад, я сосредоточился, направляя всю свою антимагическую энергию в одну точку. Между ладонями начала формироваться маленькая сфера, сотканная из тьмы. Она пульсировала, дрожала, испуская слабый зловещий свет.
Сфера была готова. Я, не теряя ни секунды, метнул её в сторону меча Теодора. Это был рискованный шаг, ведь я не знал, как антимагия поведёт себя, столкнувшись с рунами, заключёнными в клинке. Но я верил, что это мой единственный шанс переломить ход поединка.
Сфера, летящая к мечу, оставляла за собой тёмный след. В момент столкновения произошёл короткий, но оглушительный взрыв. Тьма и свет сошлись в яростной схватке, и арену озарило неестественное сияние.
Когда дым рассеялся, стало видно, что меч Теодора потемнел. Руны на лезвии перестали светиться, словно лишившись источника энергии. Теодор едва успел выставить магический щит, но было видно, что взрыв его потрепал. Его отбросило далеко назад, он споткнулся и едва удержался на ногах, тяжело дыша. На его лице застыло выражение потрясения, смешанного с отчаянием. Кажется, он впервые за этот бой действительно испугался.