Соседи не торопились высовываться. Никого пока что нет дома или же они просто не воспринимают реальность такой, как она есть, подобно Арслану, уверенному, что подруга Гульназ общается с риэлтором.
— Судя по количеству вопросов, вы расстроены, Анастасия Юрьевна. Зовут меня Игорь. Можно без отчества для удобства и краткости. О том, что я прикреплен к должнику, мне сообщили полчаса назад. Я ни разу не имел дел с нулевым порталом, скажу честно, потому поторопился. Если хотите — да, из профессионального любопытства. И, думаю, вовремя, потому что в противном случае вы бы продолжали выяснять отношения с пьяными дураками, которые сейчас с должной степенью испуга уже без оглядки валят по домам и не заснут в сугробе, замерзнув насмерть.
В хриплом голосе не было ни тени насмешки или чего-то пугающего. Напротив, он звучал располагающе и даже успокаивающее.
— А то, как я здесь оказался… — пожал широкими плечами мужчина, — долго объяснять с точки зрения законов физики. Пока я в кураторах, кое-какими из них можно манипулировать с доступной легкостью.
— Хорошо. — Неожиданно для себя самой проговорила Настя. — Допустим, верю. Только «допустим», пока не более! Просто мне могла бы позвонить Елена…
И смартфон немедленно подал голос из сумочки, так что его хозяйка вздрогнула и уронила бы пакеты, если бы Игорь не отреагировал быстрее: наклонился и ловко принял их из рук девушки.
«Я скоро буду шарахаться от собственной тени!» — с неудовольствием подумала Настя, доставая смартфон. Она даже не удивилась, услышав ту, которую только что упомянула:
— Анастасия Юрьевна! Игорь Павлович вас нашел?
— Какой-то Игорь точно нашел, а по батюшке не представился. — Буркнула Настя, продолжая с подозрительностью разглядывать куратора, как будто он намеревался совершить еще что-нибудь необыкновенное, например, съесть мандарины, не раскрывая пакета.
Глупо было спрашивать о том, откуда этот Игорь осведомлен об адресе, если пресловутое ОМВО знает номер телефона доктора Морозовой.
— Это неважно. Главное, нашел.
Не задавая больше никаких вопросов, Елена вежливо попрощалась.
— Идемте. — Вздохнула Настя. — Расскажете мне про обязанности куратора и о том, какая от вас должна быть польза, Игорь Павлович.
Она обошла мужчину, стараясь не выпускать того из поля зрения, у дверей демонстративно долго возилась с ключами, хотя почему-то уже была уверена: незнакомец вреда не причинит. Тревога рассосалась как не бывало, хотя здравый смысл рявкнул пару ласковых насчет того, что Морозова собирается впустить в квартиру незнакомого человека с какими-то паранормальными способностями. Внутренний голос поддакивал здравому смыслу, успевая вяло пискнуть насчет оболванивания и даже гипнотического воздействия, затем поспорил со скептицизмом врача и умолк. Все, рационалистический подход кончился.
Настя пропустила мужчину вперед, вошла следом и включила свет в прихожей, небрежным кивком головы указывая то на тумбочку, куда надлежит поставить пакеты, то на вешалку, куда следует повесить верхнюю одежду. Она старалась вести себя подчеркнуто холодно и одновременно — раскованно, в манере «мне сам черт не брат, так что сядь, дядя, и не отсвечивай».
Теперь можно было рассмотреть гостя. Да, первое впечатление было верным: слегка за тридцать, среднестатистическое мужское лицо, довольно приятное, но без полного набора характеристик, вложенных в английский термин «handsome». Рост, наверное, метр семьдесят семь — семьдесят восемь, у самой Насти метр семьдесят, так что гость ненамного выше. Телосложение ничего себе: плечи широкие, офисного валика на животе нет, насколько позволяет увидеть тонкий темно-бордовый джемпер. К особым приметам можно было отнести разве что дорожку седины, убегающей от левого виска в сторону темени. Чисто профессиональным взглядом врача-косметолога Настя оценила и поняла, что седые волосы скрывают шрам. Иногда такое бывает: седина пробивается именно в месте травмы.
— Кофе хотите? — нелюбезно и сухо предложила девушка, а Игорь и ухом не повел, моментально озвучив предпочтения.
— Мне без молока, кофе — желательно молотый и ложку сахара на чашку.
Морозова уставилась на него с той степенью неудовольствия, с которой в свое время Евгения Викторовна смотрела на Настиного папу, рискнувшего ночью выйти один на один с холодильником, да к тому же в трусах.
— Вы сами предложили, Анастасия Юрьевна. — Мягко сказал Игорь.
— Проходите туда. — Кивнула в сторону импровизированной гостиной хозяйка квартиры. — Там немного не прибрано, не обращайте внимания. На полу осколки стекла, постарайтесь не наступить.
Она ушла на кухню, где пробыла недолго, не более десяти минут. Заварила в чашках кофе мелкого помола, поставила на старый палехский поднос сахарницу и печенье в вазочке, и, пройдя со свой ношей в комнату к гостю, застыла на пороге в искреннем изумлении, смешанном с детским страхом.
Игорь Павлович стоял около хаоса, состоявшего из поверженной елки и частично разрушенного книжного шкафа, протянув руки и выставив ладони вперед, словно упирался в невидимую стену.
