– Все это я понимаю, – перебил Второй, – но…
– Но это обернулось против них же, – продолжал Третий. – Они убедились, что мы сильнее. Мы не тонем, не едим и не спим, расплавленный металл не причиняет нам вреда. Даже само наше присутствие оказалось гибельным для живых существ Юпитера. Их последним козырем было силовое поле. И когда они узнали, что мы вообще не нуждаемся в нем и можем жить в вакууме при абсолютном нуле, их воля была сломлена. – Третий помолчал и добавил резонерски: – А раз воля сломлена, комплекс превосходства исчезает навсегда.
Другие роботы задумались, и потом Второй сказал:
– И все равно это не убедительно. Какое им дело до того, на что мы способны? Мы всего лишь роботы. Им пришлось бы воевать не с нами.
– В том-то и дело. Второй, – спокойно сказал Третий. –
Это пришло мне в голову только сейчас. Знаете ли вы, что из-за нашей собственной оплошности совершенно нечаянно мы не сказали им, что мы всего лишь роботы.
– Они нас не спрашивали, – сказал Первый.
– Совершенно верно. Поэтому они думали, что мы люди и что все другие люди такие же, как мы!
Он еще раз посмотрел на Юпитер и задумчиво добавил:
– Неудивительно, что они побоялись воевать!
РЕМОНТНИК
У Старика было невероятно злорадное выражение лица
– верный признак того, что кому-то предстоит здорово попотеть. Поскольку мы были одни, я без особого напряжения мысли догадался, что работенка достанется именно мне. И тотчас обрушился на него, памятуя, что наступление
– лучший вид обороны.
– Я увольняюсь. И не утруждайте себя сообщением, какую грязную работенку вы мне припасли, потому что я уже не работаю. Вам нет нужды раскрывать передо мной секреты компании.
А он знай себе ухмыляется. Ткнув пальцем в кнопку на пульте, он даже захихикал. Толстый официальный документ скользнул из цели к нему на стол.
– Вот ваш контракт, – заявил Старик. – Здесь сказано, где и как вам работать. Эту пластину из сплава стали с ванадием не уничтожить даже с помощью молекулярного разрушителя.
Я наклонился, схватил пластину и тотчас подбросил ее вверх. Не успела она упасть, как в руке у меня очутился лазер, и от контракта остался лишь пепел.
Старик опять нажал кнопку, и на стол к нему скользнул новый контракт. Ухмылялся теперь он уже так, что рот его растянулся до самых ушей.
– Я неправильно выразился.. Надо было сказать не контракт, а копия его... вроде этой.
Он быстро сделал какую-то пометку.
– Я вычел из вашего жалованья тринадцать монет –
стоимость копии. Кроме того, вы оштрафованы на сто монет за пользование лазером в помещении.
Я был повержен и, понурившись, ждал удара. Старик поглаживал мой контракт.
– Согласно контракту, бросить работу вы не можете.
Никогда. Поэтому у меня есть для вас небольшое дельце, которое вам наверняка придется по душе. Маяк в районе
Центавра не действует. Это маяк типа «Марк-III»...
– Что это еще за тип? – спросил я Старика. Я ремонтировал маяки гиперпространства во всех концах Галактики и был уверен, что способен починить любую разновидность. Но о маяке такого типа я даже не слыхивал.
– «Марк-III», – с лукавой усмешкой повторил Старик. –
Я и сам о нем услыхал, только когда архивный отдел откопал его спецификацию. Ее нашли где-то на задворках самого старого из хранилищ. Из всех маяков, построенных землянами, этот, пожалуй, самый древний. Судя по тому, что он находится на одной из планет Проксимы Центавра, это, весьма вероятно, и есть самый первый маяк.
Я взглянул на чертежи, протянутые мне Стариком, и ужаснулся.
– Чудовищно! Он похож скорее на винокуренный завод, чем на маяк. . И высотой не меньше нескольких сотен метров. Я ремонтник, а не археолог. Этой груде лома больше двух тысяч лет. Бросьте вы его и постройте новый.
Старик перегнулся через стол и задышал мне прямо в лицо.
– Чтобы построить новый маяк, нужен год и уйма денег.
К тому же эта реликвия находится на одном из главных маршрутов. Некоторые корабли у нас теперь делают трюк в пятнадцать световых лет.
Он откинулся на спинку кресла, вытер руки носовым платком и стал читать мне очередную лекцию о моем долге перед компанией.
– Наш отдел официально называется отделом эксплуатации и ремонта, а на самом деле его следовало бы назвать аварийным. Гиперпространственные маяки делают так, чтобы они служили вечно. . или по крайней мере стремятся делать так. И если они выходят из строя, то тут всякий раз дело серьезное – заменой какой-нибудь части не отделаешься.
И это говорил мне он – человек, который за жирное жалованье просиживает штаны в кабинете с искусственным климатом.
Старик продолжал болтать:
– Эх, если бы можно было просто заменять детали! Был бы у меня флот из запчастей и младшие механики, которые бы вкалывали без разговоров! Так нет же, все, все наоборот. У меня флотилия дорогих кораблей, а на них чего только нет... Зато экипажи – банда разгильдяев вроде вас!
Он ткнул в мою сторону пальцем, а я мрачно кивнул.
