Нулевой потенциал полностью

Ни из одной женщины не получалось более милой невесты и приятной жены. Елена не остыла в своем рвении хорошо готовить и держать дом в порядке. Когда она уехала, наше старое жилище, казалось, опустело, и я стал наведываться на плантацию раз, а то и два в неделю. Временами, наверно, у них были свои тревоги, но я никогда не замечал этого, и я знаю, что соседи никогда не подозревали ничего, считая их нормальными мужем и женой.

Дэйв старел, а Елена, разумеется, нет. Но, говоря между нами, мы с ней покрывали ее лицо морщинами и меняли ее волосы на седые, чтобы Дэйв не догадался, что она не стареет вместе с ним – мне кажется, он забыл, что она не человек.

В сущности, я и сам забыл. И, только получив сегодня утром письмо от Елены, я вернулся к действительности.

Почерк у нее красивый, и только местами у нее дрожала рука. В письме сообщалось о том неизбежном, что не предусмотрели ни Дэйв, ни я.

«Дорогой Фил!

Как вы знаете, Дэйв уже несколько лет страдал сер-

дечной болезнью. Мы думали, что он выживет, но, видно, нашим надеждам не суждено было сбыться. Он умер у

меня на руках перед самым рассветом. Он просил пере-

дать вам свой прощальный привет.

Я прошу вас, Фил, о последней милости. Для меня

остается одно после того, как все будет кончено. Кислота

разъедает металл так же, как она разъедает плоть, и я

умру вместе с Дэйвом. Пожалуйста, присмотрите, чтобы

нас похоронили вместе и чтобы гробовщики не открыли

моего секрета. Дэйв тоже этого хотел.

Бедный, мой милый Фил! Я знаю, что вы любили Дэйва

как брата и что вы сочувствуете мне. Пожалуйста, не

слишком горюйте о нас, потому что мы прожили с ним

счастливую жизнь и оба считали, что должны перейти

этот предел рука об руку.

С любовью и благодарностью – Елена».

Рано или поздно это должно было произойти. Я немного оправился от потрясения, нанесенного мне письмом.

Через несколько минут я уезжаю, чтобы выполнить последние пожелания Елены.

Дэйв был счастливцем и моим лучшим другом. А Елена.. Ну, как вы уже знаете, я глубокий старик и могу смотреть на вещи более трезво. Я мог бы жениться, создать семью, наверно. Но. . на свете была только одна Елена Лав.

Роберт Янг

ДЕВУШКА-ОДУВАНЧИК

Увидев на холме девушку, Марк вспомнил стихотворение Эдны Сент-Винсент Миллс9. Оно пришло ему в голову, наверное, потому, что девушка стояла на солнце и ветер трепал ее волосы – золотистые, как цветок одуванчика; а может быть, и потому, что старомодное белое платье обвилось вокруг ее стройных ног. Во всяком случае, Марк был уверен, что она непонятным образом перенеслась из прошлого в настоящее. Первое впечатление оказалось ошибочным: как потом выяснилось, она явилась не из прошлого, а из будущего.

Он вскарабкался на холм и, тяжело дыша, остановился позади нее. Она еще не видела его, и он думал, как заговорить с ней, не испугав. Пытаясь придумать что-нибудь, он достал трубку, набил ее и разжег, прикрывая от ветра ладонями. Подняв голову, он увидел, что девушка уже стоит к нему лицом и с любопытством разглядывает его.

Марк медленно подошел к ней, остро чувствуя близость неба и наслаждаясь дующим в лицо ветром. Он подумал, что ему следует почаще совершать прогулки. До холма он шел лесом, а теперь лес, уже тронутый кое-где огненными красками осени, раскинулся далеко внизу, а за лесом виднелось маленькое озеро со стандартным домиком на берегу и мостками для ловли рыбы. Когда жену Марка неожиданно вызвали в суд – она была присяжным заседателем, –

9 Американская поэтесса.

ему пришлось проводить оставшиеся две недели летнего отпуска в одиночестве. Днем он ловил рыбу с мостков, а прохладными вечерами читал, сидя у большого камина в гостиной. Через два дня размеренное существование ему приелось; он отправился побродить по лесу, вышел к холму, поднялся на него и увидел девушку.

Подойдя поближе, он увидел, что глаза у нее голубые –

голубые, как небо, на фоне которого вырисовывался ее силуэт. Лицо у нее было юное, нежное, прелестное. Он с трудом подавил желание протянуть руку и погладить девушку по щеке, обласканной ветром; он почувствовал, как дрожат кончики пальцев.

«Да ведь мне сорок четыре, а ей едва ли больше двадцати,– подумал он. – О господи, что на меня нашло»!

– Любуетесь видом? – спросил он громко.