В отличие от прошлых гибсоновских трилогий "Sprawl" и "Bridge", трилогия Хьюберта Бигэнда (или, пожалуй, трилогия "Blue Ant" — условно её вполне можно назвать так) не является научно-фантастическим произведением. Напротив, это неформальный и весьма своеобразный срез современной реальности, со всеми её клише, мемами и шаблонами, трэндами и яркими общественными явлениями. С предыдущими двумя книгами "Zero History" связывают Холлис и Милгрим — а также, разумеется, сам Бигэнд, этот исключительно харизматичный и целеустремленный персонаж, движущая сила всех трех романов. В отличие от "Spook Country", где больше внимания уделялось Холлис, в последнем романе основным действующим лицом, на котором акцентировано внимание автора, становится Милгрим. Воспользовавшись предложением Хьюберта, он проходит высокотехнологичную процедуру очистки крови, избавляясь от своей наркозависимости. В сущности, название "Zero History" в этом контексте и обретает смысл "начать с нуля", так же как и Милгрим, разрывая со своим мрачным прошлым, фактически, начинает жизнь заново. Ведь "побочным эффектом" его социальной отчужденности стала полная прозрачность для общества: у него нет ни кредитки, не телефона, о нем не знают в полиции, он — призрак, его не существует. Вообще в целом сюжет больше похож на "Pattern Recognition" — как и в первом романе трилогии, Хьюберт Бигенд нанимает главных героев, чтобы с их помощью разобраться с источником происхождения яркого и необычного медиа-явления. Но если в первой книге таковым являются видеоролики, то в последней — линия модной одежды.
Перевод: Сергей Егоров.
Настоящий текст распространяется на условиях лицензии Creative Commons Attribution Non-Commercial Share Alike что в переводе на русский язык означает что любой желающий может свободно копировать и распространять этот текст, указывая при этом кто является автором перевода. Кроме того, вышеупомянутая лицензия запрещает любое коммерческое использование этого текста, в том числе и текстов, созданных на основе этого текста.
Инчмэйл махнул рукой и подозвал для нее такси. Одно из тех, что всегда были черными, с ее самого первого знакомства с этим городом.
Это оказалось перламутрово серебряным. Расписанное берлинской лазурью, рекламирующей немецкие банковские услуги или деловое программное обеспечение. Отшлифованный симулякр своих черных предков. Обивка из искусственной кожи ортопедического желтовато-коричневого оттенка.
— Тяжелые у них деньги, — сказал Инчмэйл, пересыпая теплую массу фунтовых монет в ее руку — Можно купить много шлюх.
Монеты до сих пор хранили тепло игрального автомата, из которого он ловко “извлек” их, почти мимоходом, когда они выходили из «King’s чего-то там».
— Чьи деньги?
— Моих соотечественников. Дармовые.
— Не надо, — она попыталась вернуть ему монеты.
— Заплатишь за такси, — он назвал водителю адрес на Portman Square.
— Рег, все не так уж плохо. Я играю на валютной бирже, — ответила она — Так в основном и зарабатываю.
— Плохо все остальное. Позвони ему.
— Нет.
— Позвони ему. — повторил он, завернутый в Японский Gore-Tex в «елочку», с множеством клапанов и хаотично расположенных пряжек.
Дверь машины закрылась.
Пока такси отъезжало, она смотрела на него сквозь заднее стекло. Тучный и бородатый он теперь свернул на Greek Street, чтобы несколькими минутами после полуночи снова присоединиться к своему упрямому протеже Клэмми из Bollards. Назад в студию, чтобы возобновить креативно-меркантильные усилия.
Она сидела сзади, ничего не замечая, пока они не проехали Selfridges и водитель не свернул направо.
Клубу на северной стороне Portman Square было всего несколько лет. Она вышла, рассчиталась с водителем, наградив его щедрыми чаевыми, только чтобы избавиться от выигрыша Инчмэйла.
Корпус называют Корпусом Курьезов за глаза. Инчмэйл вступил в его ряды вскоре после того, как три, оставшихся в живых члена Curfew, продали лицензию на право использования песни «Hard to Be One» китайскому автопроизводителю. На тот момент Инчмэйл уже спродюсировал один альбом Bollards в Лос-Анджелесе, а второй альбом Клэмми непременно желал записать в Лондоне. Этим Инчмэйл и аргументировал свое присоединение к Корпусу. Проживание в нем, в конечном итоге, было безоговорочно дешевле чем в отеле. Она предполагала что так бы оно и было, но только если бы речь шла об очень дорогом отеле.
Она остановилась здесь как гость. Гость, который оплачивает свое проживание. Учитывая текущее состояние валютных рынков, и последний разговор с ее бухгалтером в Нью Йорке, она знала что ей следовало бы подыскать размещение с более умеренными ценами.
Будучи местом весьма тесным, но не смотря на это дорогим, Корпус занимал половину вертикального массива городского жилого строения девятнадцатого века, чей фасад напоминал ей лицо опустившегося человека, спящего в подземке. Фойе, украшенное богатыми, но не кичливыми панелями было общим с теми, кто владел самой западной половиной здания. Ей почему-то смутно казалось что это должен быть некий фонд, возможно благотворительный по сути, или даже посвященный окончательному установлению мира на Ближнем Востоке. Ощущение было весьма приглушенным, потому что посетителей она ни разу не встречала.
Ни на двери, ни на фасаде здания ничто не указывало на то, что бы это могло быть. Так же как ничто не указывало на то, что Корпус — это Корпус.
Она увидела этих знаменитых в своей одинаковости, пепельно-блондинистых исландских близняшек в гостиной, когда первый раз попала сюда, обе они пили красное вино из пинтовых стеклянных бокалов. Инчмэйл назвал это ирландской манерностью. Он заметил, что они не являются членами Корпуса. Состоящие в Корпусе музыканты были конечно вполне себе неплохи, но до суперзвезд не дотягивали. Она считала что это справедливо как в отношении Инчмэйла, так и в отношении ее самой.
По словам Инчмэйла, он купился на декор, вероятно так оно и было. И Инчмэйл и декор оба похоже были чокнутыми.
