Шлейсер, ничего не поняв из отрывочных возгласов Снарта, окончательно потерял над собой контроль. В голове билась только одна, невозможная, но вместе с тем единственно объясняющая пассажи взбунтовавшейся действительности мысль: «Он сошел с ума. Права была Грита. Апоптоз помутил его рассудок. Что же теперь будет?..»
— Передай управление, — взяв себя в руки и стараясь не выдавать эмоций, приказал он. — Я сам поведу «Ясон».
— Нет! — отказался Снарт. —
А дальше последовало такое, от чего у Шлейсера вообще глаза полезли на затылок. «Ясон», взмахнув распустившимися пантографами и стремительно набирая ускорение, ринулся в глубину квазиконтинуального чрева.
— Снарт, остановись! — все еще не теряя надежды, простонал Шлейсер. — Не делай этого!..
— Я открою вам новый мир! — донесся до него забиваемый помехами крик. — Заставлю поверить в невозможное!..
По мере роста разделяющей аллонавтов дистанции стали набирать силу структурные искажения в пространстве, отчего голос универсала звучал все тише.
Онемевшими пальцами Шлейсер до предела форсировал движитель и рванул следом.
Еще немного, и «Ясон» вошел еще в какую-то отметившуюся на радаре область неоднородности. Послышались душераздирающие крики: то ли Аины, то ли Гриты — не разобрать. Картина на экране потускнела. Оборвалась связь с Сетой.
Много чего довелось повидать Шлейсеру. Обстановка не раз складывалась для него крайне неблагоприятным образом. Но то, что открылось в следующие мгновения, вообще описанию не поддавалось.
Кажущийся до этого воплощением мощи и непревзойденного совершенства «Ясон», вдруг заметался как щепка в бурунах, а затем раздираемый какими-то немыслимыми силами стал разваливаться на части.
Какое-то время Шлейсер остановившимся взглядом наблюдал за происходящим. Чувства отключились. Сознание если и тлело, то на грани беспамятства.
Между тем слайдер тоже пересек ту самую вроде бы неосязаемую, но упругую границу. Лицо, если конечно то что отражал рефлектор можно было назвать лицом, вспыхнуло от прилива крови. В ушах разлился звон. В позвоночнике что-то хрустнуло. Икры свела судорога. Сократились сухожилия, отчего голова вдвинулась в плечи, а кисти рук скрючились как у конченного полиомиелитчика.
Отчаянно засигналил тенденсатор, извещая о критическом изменении пространственного габитуса, после чего с экрана исчезли остатки «Ясона», за которыми он все еще продолжал гнаться. Лишившись последнего узнаваемого в «черном тумане» ориентира, идентификаторы поисковой системы смешались в скопище нуменальных клонов, а миарт стал проецировать на экран хаотичную, лишенную смысла картографию.
В следующий момент грудь вывернуло так, что на спине сошлись лопатки, морду лица еще больше перекосило, уши оттопырились, а глаза вылезли из орбит. Если бы не КЗУМ, его бы уже разорвало изнутри и переломало кости. Послышался треск. Трещало все: обшивка корпуса, приборы, детали интерьера. Так бывает разве что в условиях сверхдавления или при запредельных ускорениях. Казалось, вот-вот начнутся необратимые деформации. Но Шлейсера это уже не волновало. Единственное, что тогда ему хотелось, так это умереть, рассеяться в прах, обратиться в пучок инстантонов.
— Внимание! Объявляется состояние «зет»! Параметры поля не соответствуют уровню сохранения целостности молекулярных структур… Повторяю… Объявляется состояние «зет»!..
Сперва он не понял чей это голос. Потом дошло: «Это же миарт. Только к кому он взывает? Поздно… „Ясона“ уже нет. Значит нет и пути к спасению…» Усилием воли Шлейсер перевел управление слайдера в форс-режим и застыл в эйдетическом оцепенении.
Как и следовало ожидать, рассчитать траекторию полета оказалось невозможно. Миарт, также как и чуть ранее исинт аллоскафа, перестроился в режим
