– Откуда… ты про него… столько знаешь?
– Я видел его досье.
– Досье? – Глаза Хаймеса распахнули от изумления. Даже боль в животе на секунду утихла.
Военный внимательно оглядел его, словно вспарывал взглядом, чтобы увидеть, что у него внутри.
– Ты огорчишься, если я скажу, что этот инквизитор младше тебя? Сколько тебе, нумерат? Двадцать пять? Двадцать семь?.. А ему сейчас восемнадцать. Да он пацан ещё, а погубил столько невинного народу, что никому не снилось. Как тебе такая система координации и равновесия? Справедливо? – Мужчина не сдержал тихого злорадного смешка. – О, я вижу, как тускнеют твои глаза. Ты разочарован? Что ты получил за свою преданность координатору? Смерть? Ты видишь смерть, приятель?
Хаймес не видел уже ничего.
Пространство прихожей скрыл туман, и мысли Хаймеса занимала лишь Барбара. Он так и не сказал ей, насколько она ему дорога, а надо было… надо…
Он бросил последний взгляд на потолочные фрески. Нарисованная женщина с чашей в руке словно улыбнулась ему на прощание, её взгляд говорил: «Не бойся, Хэсси. Умирать – не страшно. Ты всё сделал правильно, ты молодец, Хэсси… молодец… ты настоящий боец… ты никого не предал…».
Хаймес улыбнулся ей в ответ.
И смог наконец расслабить мышцы, отпустив сожаления и приняв собственную смерть, как боевой подвиг в войне, что никогда не завершится.
Он возник за спиной неожиданно и бесшумно.
За последние два года Денис научился чувствовать каждое его появление: по движению воздуха, нарастающему чувству беспокойства и запаху его потёртого кожаного плаща-шинели.
Денис даже не вздрогнул, не обернулся, не поздоровался с гостем, продолжая следить за россыпью зелёных точек на мониторах, сверху донизу покрывающих стену его аскетичного кабинета-диспетчерской.
Монитор под номером «12» почернел.
– Ну как? – спросил Денис, уже догадываясь, каким будет ответ.
– Все, кто был в Сантьяго, мертвы, – доложили ему. – Весь легион. Их нумерат погиб последним. Данные с камер отсутствуют, нет отпечатков, зацепок, свидетелей. Нет ничего. Только мёртвые тела легионеров. Один лежал в прихожей с проникающим ранением брюшной полости, двоих нашли в ванной на втором этаже, третий…
– Я понял. – Денис почувствовал, как сильно напряглись мышцы спины, шеи и плеч, но внешне не проявил признаков беспокойства.
Этому навыку он научился уже давно: никто не должен был знать, что у него на душе, а заодно и то, что эта душа, вообще, есть. Порой ему самому казалось, что она давно умерла.
– Я сам проанализирую сбой, – ответил Денис.
– Это не сбой. Это убийство. К тому же…
Денис обернулся и смерил помощника взглядом.
– Я сам проанализирую, Пифагор. Не ясно выразился?
Глаза мужчины потемнели (они всегда темнели, когда Денис, как координатор, отказывался от помощи, становился заносчивым, недоверчивым или проявлял неуважение к системе координации – а делал он это всё чаще и чаще).
Денис посмотрел на мониторы. Затылок охватила тупая ноющая боль, уже привычно возникающая ближе к вечеру.
– Что насчёт седьмого легиона?
– Их нумерат слишком самостоятельный, – ответил Пифагор. – Он частенько пытается отступать от Кодекса.
Денис перевёл взгляд на седьмой монитор. Четыре зелёные точки находились сейчас в одном месте – доме, что предоставила им система координации.
– Нам не нужны самостоятельные, нам нужны исполнительные, – произнёс Денис холодно. – Обнулите. Только его не предупреждайте, иначе он что-нибудь предпримет. На замену возьмите того парня, которого мы обсуждали вчера. Как он, кстати, себя показал?
Пифагор не ответил. Денис снова обернулся и взглянул на помощника, нахмурился.
– В чём дело? Он не подходит? Я же его лично отобрал. Вербуйте.
– Да, он успешно подтвердил все четыре параметра, – ответил Пифагор. – Только есть одна загвоздка. У него на руках грудной ребёнок, а жена недавно погибла. Суррогат не сможет заменить избранного нумерата, так как не способен полноценно стать родителем этого ребёнка. Такая замена в системе запрещена.
– Я знаю правила, – бросил Денис. – Но нам нужен этот нумерат.
– И что делать?
Денис посмотрел в тёмные глаза Пифагора.
– Сделайте так, чтобы ребёнок оказался в приюте. Отца заберите.
– Но вербовать без замены на суррогат запрещено. Это основа равновесия.
– Основа равновесия – дисциплина. Нам нужны хорошие солдаты, а не предприимчивые вольнодумцы. – Денис указал подбородком на дверь. – Выполняйте.
Помощник кивнул, надвинул шляпу на лоб так, чтобы скрыть за тенью полей пол-лица, и, чеканя шаг, вышел из кабинета. Но прежде чем дверь за ним закрылась, из кармана его плаща-шинели выпал листок и спикировал на паркет.
Денис хотел было окликнуть помощника, но вовремя остановил себя: Пифагор бы никогда не выронил из своего кармана того, что не предназначалось для чужих глаз.
Это не случайность.
Конечно, нет.
Тайное послание адресовано координатору.
Денис поднял листок – плотный, как картон, серый, размером с ладонь – и развернул. Внутри чернела надпись из четырёх предложений. На первый взгляд это был бессмысленный набор букв, но Денис понял сразу: перед ним криптограмма.
