„Надо бы что-то перекусить, обед пропустила из-за этих гонок непонятно за чем. И за это Патрик ответит“, – она готова была обвинить его уже и за этот дождик, и за эти сапожки, и вообще за все.
– Простите, где здесь есть поблизости кафе или кондитерская?
Девушка, колесившая мимо на спортивном велосипеде махнула в куда-то за спиной Летисии.
– Вот за этой церквушкой. Там самые вкусные в городе булочки, – и умчалась по своим делам.
Летисия обернулась.
Часовня в стиле платереско возвышалась прямо перед ней.
Кондитерская укутала теплом и уютом.
Летисия заприметила пустующий столик в углу у стены с узким, умытым дождем, окном.
В центре зала кружились витрины холодильников, откуда десятки сортов пирожных зазывно приглашали ну, если не попробовать, то хотя бы полюбоваться их соблазнительной искушающей красотой.
Вдоль стен из грубого потемневшего камня выстроились высокие стеллажи с многочисленными, только что испеченными, булочками, круассанами и хлебцами причудливой формы.
Летисия заказала чашечку кофе и булочку со смородиновым джемом.
Она безмерно удивилась вдруг нашедшейся часовне, но кондитерская-пекарня на первом этаже четырехэтажного средневекового дома напротив нее, сотворила в ее голове, в добавку к издержкам от вчерашней „вечеринки“, совершеннейшую путаницу.
А знакомый проулок между этим домом и соседним, напомнивший о том самом тупике с подземным ходом, и вовсе доконал. Летисия потерялась.
Перед тем, как войти в кондитерскую, она оглянулась на знакомый мираж из сна в тлеющей надежде на ошибку и тут же погребла эту самую надежду под грузом неопровержимых фактов… ее помешательства. Другого объяснения не могло быть. Летисия обреченно перешагнула через порог.
Ее подташнивало, и зуб на зуб не попадал от… страха.
Официантка, девушка лет двадцати пяти с чуть раскосыми глазами проводила ее к столику.
– Я в Мадриде на несколько дней, – Летисия нарочито четко, чтобы не запутаться, излагала мысль, – меня заинтересовала ваша кондитерская. Очень стильное место.
– Еще бы, – усмехнулась девушка, – ей больше четырехсот лет. Но прежде это была пекарня.
Летисия закашлялась, запив приступ водой, услужливо поданой официанткой.
– А… кто владелец этой пекарни?
Фамилия абсолютно ничего для нее не значила, и надежда на здравомыслие вновь возродилась.
– Вам еще что-нибудь? – девушка нетерпеливо посматривала в сторону вошедших посетителей, супружескую пару, растерянно ищущих свободный столик.
– Нет-нет, спасибо, – Летисия криво улыбнулась.
„Левая стена от входа, третий камень снизу от угла“, – она закусила губу, чтобы хоть как-то унять дрожь.
Выбранный ею столик примостился как раз у нужной стены.
“Сейчас я получу еще одно доказательство моего слабоумия… или не получу“.
Якобы уронив ложечку, Летисия наклонилась, быстро заскользив пальцами по нижнему ряду камней, не тронутых ни временем, ни сменой многочисленных владельцев кондитерской, единогласно решивших не нарушать витающий здесь дух средневековья.
Ни выступа, ни хоть какого-то намека на тайник она не нащупала.
– Я прошу прощения. Не могли бы вы заменить мне ложечку? – Летисия неожиданно успокоилась, – и еще вопрос, если можно.
– Да, конечно, – официантка присела рядом.
– А почему и часовня, и пекарня не обозначены в проспектах исторических памятников Мадрида?
– У нас много таких мест. Может, потому, что здесь не происходило ничего особенного, ну, там, венчание знатных особ, например. Все обычно.
– Скажите, здесь что-то перестраивалось или ремонтировалось? Ведь столько лет!
– Конечно. Но не перестраивалось. Все, что вы видите, ну, за исключением, конечно, оборудования, – она засмеялась, – осталось в том виде, как и было с самого начала. Ремонт да, делали. Что-то подправляли, укрепляли, но не изменяли.
Летисия поблагодарила девушку за пространную справку.
Ну, что? Сделать вторую попытку?
На этот раз третий камень снизу от угла слегка сдвинулся.
Рука ходила ходуном, а сама она превратилась в один натянутый нерв, готовый взорваться от малейшего звука, движения или просто дуновения воздуха.
– Вы что-то опять уронили? – предупредительная официантка остановилась у столика Летисии.
– Да, мой цифровик, – сдавленно проговорила она, зажав в руках фотоаппарат с распадающейся на глазах замшелой тряпкой, оборачивающей его почти пять веков.
Позже, в номере, она перечитывала строчки знакомого ей почерка Керрадо:
Лайнер набирал высоту.
Летисия все просчитала. И место, где это должно случиться. И час, до минуты, когда она начнет отсчет кода возврата. Но теперь уже возврата домой, к Керрадо.
Она не знала, что ее ждет там, в далеком от нее Средневековье, но почему-то была уверена, что тот, кто ей был нужен, наверняка ее ждет.
И, теперь, она точно знала, кто та далекая испанская прабабушка, от которой начнется ее родословная.
