Нумизмат вышел из своей квартиры. Это был дородный человек, но, несмотря на возраст, он держал свое тело в форме — занимался гимнастикой каждое утро. На его лице были реки и озера морщин, которые уходили в шею, под ворот рубашки. На лбе и уголках губ оставили свои следы тяжелые мысли, не отпускавшие его в глухие, дождливые дни. Глаза прятались за большими затемненными очками в роговой оправе.
Нумизмат закрыл на два оборота сначала один замок, потом второй, проверил, заперта ли дверь, поднял внушительный саквояж и стал спускаться по лестнице. Он вышел из подъезда, открыл свою машину, поставил саквояж на сиденье рядом с водительским, сел в машину сам, закрыл дверь, открыл окно, посидел минут пять в задумчивости и завел мотор.
Ему предстоял неблизкий путь — он выехал из города, в котором жил всю жизнь и направлялся в другой город, где всю жизнь жил его знакомый коллекционер денежных знаков. Машина плавно и тихо шла по хорошо асфальтированной дороге.
Отражаясь в стеклах машины и очках Нумизмата, плыли покорные судьбе, осенние березы, и непокорные красные листья кленов. Он проезжал маленькие деревни, видел играющих с собакой мальчишек, спокойных, мудрых пастухов, пьяных, спящих в стогах свежескошенной травы, видел бабусь, продающих на обочине дороги, рядом со своими домами, небольшие сочные яблоки, молоко, в бидонах и пластиковых бутылках, огурцы и помидоры. Видел молодых парней, с бутылками, в которых была белесоватая прозрачная жидкость и девушек, стайками прохаживающихся по дороге. В его очках отражались посты ГИБДД, и скучающие милиционеры, в окнах этих постов, он обгонял никуда не спешащие грузовики, дачников, едущих к своим дачам и возвращавшихся домой.
Потом небо и его белая машина окрасились красным — солнце шло к закату, проходя за синими облаками. Воздух был свежий, теплый и шептал о свободе, поэтому Нумизмат остановил машину, заглушил мотор. Он стоял на развилке. Рядом с дорогой он заметил небольшую деревянную беседку, сделанную в духе русского народного зодчества — ее острая крыша, украшенная резьбой по дереву выглядывала из кустов орешника. Нумизмат вышел из машины, достал свой саквояж и направился к беседке.
Войдя в нее, он осмотрелся, провел пальцем по скамеечке, посмотрел на палец и, неудовлетворенно покачав головой, достал и постелил на скамейку газету.
Открыв одно из отделений саквояжа, он достал оттуда небольшой футляр, а из футляра красивую дорогую трубку. Подул в трубку, достал из того же футляра пачку ванильного табака и принялся неторопливо забивать его. Потом он закурил от специальной спички, с наслаждением посмаковал вкус дыма и выпустил несколько колечек. Солнце скоро должно было сесть, но света было еще достаточно.
Он ослабил галстук, достал из саквояжа дипломат, открыл его. Осеннее закатное солнце заиграло на гранях старинных монет. Нумизмат достал самую старую — серебряную, с изображением римского императора, долго рассматривал профиль давно мертвого человека, проводил пальцами по серебряной щеке, покатому лбу, подбородку. Он как будто впитывал в себя лицо этого человека. Потом он достал другую монету — на ней была изображена английская королева. Он поиграл на гранях металла солнечными бликами и стал проделывать те же действия: всматривался в лицо англичанки подслеповатыми глазами, ощупывал чуткими пальцами. Потом появилась купюра с изображением американского президента, потом монета с венским дожем, и еще, еще, еще. Перед его глазами проходили великие и не очень люди, но всем он уделял одинаковое внимание, каждому экземпляру.
Так продолжалось, пока совсем не стемнело, и тогда еще он продолжал доставать и ощупывать экземпляры своей коллекции. Трубка давно погасла, но он забыл про нее, и она торчала у него из уголка рта. Наконец он закончил, положил последнюю купюру в футляр, футляр в дипломат, закрыл дипломат, положил его в саквояж, вспомнил про трубку, тщательно прочистил, и упаковал ее. Посидел еще, как будто ему было тяжело решиться встать и ехать дальше. По лицу понесли свои темные воды реки морщин, пальцы мерно барабанили по ручке саквояжа. Наконец, лицо разгладилось, человек спокойно встал, легко поднял тяжелый саквояж, сел в машину, включил зажигание, фары и поехал.
