После ног он переключается на мои груди, — всего лишь несколько раз мягко сжимает и слегка оттягивает соски пальцами. Но этим неожиданно вызывает во мне такую бурю чувств, какую я не испытывала никогда раньше. Ни одни наши предыдущие занятия любовью не давали такой остроты ощущений. Может, это сейчас из-за беременности? Я даже вскрикиваю и хватаю его за руки. Сама не пойму — то ли хочу, чтобы он срочно перестал так делать, то ли, наоборот, чтобы ни за что не смел прекращать.
Он все же убирает руки, и у меня даже скулы сводит от сожаления. Теперь он занимается только основаниями моих полукружий — целует и касается языком, и я все равно непроизвольно выгибаю спину, подставляя ему соски. Мне очень хорошо. Чувствую, как ниже живота набухают и обильно наполняются влагой мои складочки, и очень хочу, чтоб этот мужчина сейчас же снова овладел мной. Тяну руку вниз и нащупываю его стоячее монументальное украшение, хватаюсь за него — так мне спокойнее.
«Путешествую», перебирая рукой вдоль всего ствола. Эд ухмыляется. Доволен. Но еще не наигрался. Гладит мою шею и покрывает ее дорожками жарких поцелуев сверху вниз. А я постанываю и жду, когда же он снова доберется своими жадными губищами до моих полушарий. Теперь понимаю, что этого хочу больше всего! Но он обходит их по касательной!
— Я постараюсь не сильно тебя тревожить, — слышу.
Да что он такое бормочет?!
— Я в порядке, слышишь? Мне все можно! Не выдумывай, — отвечаю, нетерпеливо вздыхая.
Берусь за его ладони и пытаюсь наложить их на свою грудь. Нет, бесполезно. Если он решил — нет, значит — нет. Ну, может, и правда, теперь мои сосцы уже готовятся для ребенка.
Эд сжимает меня за талию, которая скоро станет не такой изящной. Целует в пупок, выводя спирали языком и причмокивая. Стону от удовольствия. А он слегка прихватывает зубами мое бедро:
— Так и съел бы такую большую сладкую конфетку!
Подпрыгиваю, хотя имитация укуса оказывается тоже скорее приятной. Мужчина спускается чуткими пальцами ниже, еще ниже; погружается в складочки и нежно разминает и слегка пощипывает мой особо чувствительный бугорок. И тут я вообще перестаю понимать, что со мной происходит — то непроизвольно сжимаю бедра, как бы не желая подпускать его к сокровенному узелку. То хватаюсь за руку Эда на себе и сама давлю на нее изо всех сил. Слышу словно щенячье восторженное повизгивание и вдруг понимаю — мое!
А этот невозможный мужчина, поласкав мне промежность, но не входя внутрь, добирается до ануса и сует самый кончик пальца в меня там! И поглаживает, и надавливает. Что он делает?! Это же стыдно, грязно; это же табу! Я возмущенно распахиваю глаза и рот, и Эд тут же подносит большой палец другой руки мне к зубам.
Я пытаюсь поцеловать его фалангу и вдруг прикусываю ее, с ужасом понимая, что тоже хочу его кусать, чуть ли не грызть, очень хочу. Еле сдерживаюсь и то ли стону, то ли рычу. Мяса мне, что ли не хватает?! Или отомстить ему за что-то таким образом собираюсь?! Нет, это прет изнутри; похоже, я себя еще не знаю.
Он тихо смеется, глядя мне в лицо и не отнимая от моего рта палец; рисковый мужик! А пальцы другой его руки, чувствую, в это самое время чуть глубже погружаются в меня: одновременно в два отверстия и ритмично сжимают промежность!
Я принимаюсь мотать головой, отворачиваюсь от него и стремлюсь отползти, спрятаться куда-нибудь, настолько это сильнейшее наслаждение, которое испытываю, не похоже на все то, что со мной было раньше. Меня словно судорогами начинает сводить или даже конвульсиями по всему телу, но это какие-то очень приятные конвульсии. И искры вижу в глазах, и вскрикиваю протяжно, и рассыпаюсь на тысячу маленьких Маш, и воспаряю, как невесомое облачко.
Потом замечаю, что его член осторожно входит в меня, совсем неглубоко, и настойчиво бьется у входа до самого обжигающего потока семени. Я сейчас настолько уже умиротворенная и расслабленная, что со мной, наверное, можно сделать все, что угодно.
Эд ложится рядом и укладывает мою голову себе на плечо, обнимая меня одной рукой и укрывая наши разгоряченные тела легким покрывалом. У меня под ухом гулко стучит его сердце. Так еще лучше. Чувствую к этому мужчине нежность и бесконечную благодарность. Беспредельную, как Вселенная.
Блуждаю взглядом и постепенно замечаю над собой настоящие сверкающие звезды. Прямо передо мной открыта огромная панорама звездного неба. Ветер, который никак не успокоится, похоже, разогнал все тучи. Смотрю и никак не привыкну к другому расположению созвездий; их здесь как будто намного больше, чем в Москве. Еще вижу несколько цветных мигающих огоньков летящих вдали самолетов. Красиво, величественно!
А чуть заметное покачивание башни маяка от порывов ветра меня сейчас даже убаюкивает. Класс!
Вскоре Эд встает и одевается.
— Мне нужно немного поработать. Ты как, девочка моя? — спрашивает, понимая, что я проснулась.
— Ве-ли-ко-леп-но, — отвечаю, выдыхая, по слогам и, кажется, нараспев.
