«Понятія которыми питается и руководится наша современная журналистика настолько спутаны и полны противорчій что самые элементарные вопросы, какъ напримръ: нужна ли намъ литература въ смысл высшаго духовнаго творчества? – не могутъ назваться ршенными и слдовательно излишними. Путаница понятій доходитъ до того что самое слово литература утратило опредленное значеніе, и каждый толкуетъ его сообразно умственному уровню на которомъ стоитъ и направленію литературнаго прихода къ которому принадлежитъ. Въ то время какъ одни считаютъ литературу совокупностью общественныхъ идей и выраженіемъ народнаго самосознанія въ данный моментъ развитія, другіе понимаютъ подъ этимъ словомъ всякую журнальную и газетную дребедень и не отличаютъ писателя выносившаго въ себ извстное міросозерцаніе отъ литератора-обывателя, обличившаго въ анонимной корреспонденцій одну изъ буквъ русскаго алфавита…» Произведение дается в дореформенном алфавите.
«Русскій Встникъ», № 5, 1873
Понятія которыми питается и руководится наша современная журналистика настолько спутаны и полны противорчій что самые элементарные вопросы, какъ напримръ: нужна ли намъ литература въ смысл высшаго духовнаго творчества? – не могутъ назваться ршенными и слдовательно излишними. Путаница понятій доходитъ до того что самое слово литература утратило опредленное значеніе, и каждый толкуетъ его сообразно умственному уровню на которомъ стоитъ и направленію литературнаго прихода къ которому принадлежитъ. Въ то время какъ одни считаютъ литературу совокупностью общественныхъ идей и выраженіемъ народнаго самосознанія въ данный моментъ развитія, другіе понимаютъ подъ этимъ словомъ всякую журнальную и газетную дребедень и не отличаютъ писателя выносившаго въ себ извстное міросозерцаніе отъ литератора-обывателя, обличившаго въ анонимной корреспонденцій одну изъ буквъ русскаго алфавита. Одни полагаютъ что задача литературы заключается въ непрерывномъ выпусканіи въ публику прогрессивныхъ и либеральныхъ взглядовъ и вполн уврены что только тотъ писатель иметъ право на долговчность кто заявилъ въ своихъ произведеніяхъ претензію на замну существующихъ понятій новыми, причемъ предполагается что всякое новое понятіе непремнно лучше стараго, въ силу того что оно новое, а не старое; другіе даже и этого скромнаго требованія не обращаютъ къ писателю, но довольствуются видть въ печатномъ слов лишь пассивное отрицаніе всего того что въ предыдущій періодъ нашего развитія считалось необходимымъ элементомъ литературы. Послднее воззрніе конечно не высказывается дидактически, но что оно руководитъ огромнымъ большинствомъ современныхъ журналистовъ, въ этомъ не трудно убдиться, прослдивъ и сопоставивъ рядъ преобладающихъ явленій въ нашей печати. Никто, напримръ, не высказываетъ ясно что талантъ долженъ быть преслдуемъ, какъ злйшій врагъ времени; но тмъ не мене мы видимъ что всякое талантливое имя въ литератур забрасывается грязью, а противъ новыхъ, только-что возникающихъ дарованій устраивается настоящая травля, полная необузданной злобы и ожесточенія. Никто изъ газетныхъ и журнальныхъ рецензентовъ не будетъ такъ смлъ чтобы высказать прямо что бездарность должна быть поощряема и возвеличиваема, но мы видимъ цлый рядъ такихъ поощреній и возвеличеній, длаемыхъ какъ бы по сигналу, съ замчательнымъ единодушіемъ. Въ одной тсной области беллетристики можно насчитать нсколько такихъ явленій за самые послдніе годы: стоитъ вспомнить какъ усердно искала петербургская печать «перваго русскаго беллетриста», поочередно возводя въ это достоинство сперва г. Ршетникова, потомъ г. Глба Успенскаго, и наконецъ г. Кущевскаго. Такія явленія не могутъ быть случайными, и если мы не называемъ ихъ признакомъ времени, то только потому что въ этомъ случа общество наше совершенно разошлось съ критикой, и произведенія лелемыхъ печатью беллетристовъ спокойно лежатъ на книгопродавческихъ полкахъ.
