Он достал из бумажника шесть долларов и положил их на стол Клату. «Эй, Клат, живи и радуйся», написал он, расписался с замысловатой закорючкой в конце на обратной стороне бланка для отчета и оставил его рядом с деньгами. Затем он вытряхнул форму из пакета и направился в мужской туалет. Переодеваясь, он беспечно насвистывал и, поднимая поочередно то одну, то другую бровь, разглядывал себя в зеркало. То, что он там увидел, ему явно понравилось, и он одобрительно кивнул собственному отражению. Ну, сегодня, видит Бог, он в полной форме, в прямом и переносной смысле. Он сегодня в форме на все сто процентов. Пусть все греховодники Касл Рок поостерегутся, иначе…
Он уловил какое-то движение в зеркале позади себя, но прежде чем успел повернуть голову, был уже сграбастан, сбит с ног и повержен на кафельный пол рядом с писсуарами. Голова бумкнулась о стену, фуражка слетела, и вот он уже смотрит в круглую багровую рожу Дэнфорта Китона.
— Что же это ты такое вытворяешь, Риджвик?!
Норрис к этому времени уже начисто забыл о штрафном талоне, который подсунул под дворник на ветровом стекле китонского «каддиллака» прошлым вечером. Но теперь память к нему вернулась.
— Отпусти меня! — он надеялся, что тон будет возмущенный, но вместо него получилось некое испуганное блеяние, и почувствовал, как щекам становится горячо от прилива крови. Сердился он или пугался, — а в данном случае произошло и то, и другое — он всегда безудержно краснел, как девица на выданье.
Китон, ростом выше Норриса на пять дюймов и весом тяжелее на добрых сто фунтов, хорошенько встряхнул полицейского и как ни странно отпустил. Достав из кармана штанов талон, он помахал им под носом у Норриса.
— Если я еще не ослеп, на этой идиотской бумажонке твое имя стоит!
— зарычал он так требовательно, как будто Норрис уже успел отрицать этот факт.
Кому как не Норрису было знать, что на талоне стоит его подпись, отчетливая и заверенная печатью, а сам талон вырван из его книжки?
— Ты припарковался в неположенном месте, — тем не менее сказал он, поднимаясь и потирая ушибленную голову. Будь я трижды проклят, подумал он, если тут не вскочит громадная шишка. Когда первоначальное удивление прошло, Китону все же удалось испортить ангельское состояние дущи Норриса, на смену пришел гнев.
— В каком месте?
— В неположенном, вот в каком! — заорал Риджвик. И более того, это Алан меня заставил пришлепнуть талон, хотел он добавить, но передумал. Зачем доставлять удовольствие этой жирной свинье и демонстрировать свою трусость, прячась за чужой спиной? — Тебя уже неоднократно предупреждали. Ум… Дэнфорт, не впервые слышишь.
— Как ты меня назвал? — зловещим тоном переспросил Дэнфорт Китон. Красные пятна размером с кочан капусты расцвели у него на щеках и скулах.
— Это юридический документ, — гнул свое Норрис, игнорируя последнее замечание. — И я бы советовал тебе заплатить. Считай, что крепко повезет, если я не привлеку тебя к ответственности за оскорбление полицейского при исполнении служебных обязанностей.
Дэнфорт расхохотался. Эхо запрыгало по кафельным стенам как мячик.
— Я здесь не вижу никакого полицейского, я вижу лишь небольшую кучку дерьма, упакованную так, чтобы выглядела похожей на бифштекс.
Норрис нагнулся и подобрал фуражку. Тошнота подкатывала к горлу — записывать Дэнфорта Китона во враги не стоило — но его гнев уже перерастал в ярость. Руки дрожали, и все же он не забыл проверить насколько ровно посадил на голову фуражку.
— Если желаешь, можешь разобраться с Аланом…
— Я разбираюсь с тобой!
— … но не думаю, что тебе это поможет. Можешь быть уверен Дэнфорд, что заплатишь штраф в течение тридцати дней, иначе сядешь за решетку. — Норрис вытянулся на всю высоту своих пяти футов шести дюймов и добавил: — Нам известно, где тебя искать.
И пошел к выходу. Китон, лицо которого теперь больше походило на заход солнца в радиактивно-зараженном районе, сделал шаг вперед, чтобы преградить Норрису путь к отступлению. Норрис остановился и выставил вперед указательный палец.
— Если ты до меня дотронешься, Умник, я укатаю тебя за решетку. И будь уверен, я не шучу.
— Ну что ж, очень хорошо, — произнес Китон удивительно невыразительным тоном. — Просто замечательно. Ты уволен. Скидывай форму и начинай подыскивать новую ра…
— Нет, — произнес голос за их спинами, и они оба оглянулись. Алан Пэнгборн стоял на пороге мужского туалета.
Китон так крепко сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели.
— Не твое собачье дело.
Алан вошел и, не торопясь, прикрыл за собой дверь.
— Мое, — сказал он. — Именно я попросил Норриса выписать тебе штрафной талон. И еще сказал, что готов забыть об этом до собрания городского управления. Ведь это всего лишь штраф на пять долларов, Дэн, что с тобой, какой бес в тебя вселился?
