Ребята, которых Туз в свое время нещадно терроризировал, – Тедди Дачемп, Крис Чемберс и Берн Тессио, например, – узнали бы его с первого взгляда, несмотря на седую шевелюру. В те годы, когда Туз работал на текстильной фабрике (последние пять лет она была закрыта), все было по-другому. В те времена он увлекался пивом и карманным воровством. Он тогда прибавил в весе благодаря первому и стал предметом неусыпного внимания со стороны шерифа Джорджа Баннермана в связи со вторым. А потом Туз стал баловаться кокаином…
Он бросил работу на фабрике, потерял пятьдесят фунтов веса в результате пагубного пристрастия и перерос из карманного воришки в первоклассного взломщика, по той же причине. Через его руки стали проходить суммы, знакомые лишь биржевым маклерам и торговцам наркотиками. Он мог начать месяц с пустыми карманами, а закончить обладателем пятидесятишестидесяти тысяч долларов, зарытых под засохшей яблоней в саду дома, где жил Туз, на Кренберри Бог Роуд. Сегодня он мог поглощать обед из семи блюд у Мориса, а завтра пробавляться макаронами с сыром на кухне у приятеля. Все зависело от рынка, от спроса и предложения, учитывая при этом, что Туз, как и большинство наркоманов, был сам основным потребителем. Год спустя после того как новый Туз – худой и седеющий – расстался с костюмами толстяка, коим постепенно заделался, сделав ручкой народному образованию, он познакомился с ребятами из Коннектикута. Ребята баловались торговлей оружием, впрочем, и «дрянью» не брезговали. Туз сразу распознал, с кем имеет дело, – свой свояка видит издалека: братья Корсоны, как и он сам, покупали товар у самих себя. Они предложили Тузу долю, считавшуюся по понятиям центральной части штата Мэн достаточно крупной, и он с радостью согласился. Эта сделка казалась ему столь же естественной, как торговля кокаином – бизнес есть бизнес. Если и было в жизни нечто обожаемое Тузом более машин и кокаина, так это оружие.
Однажды, оказавшись без средств, Туз отправился навестить своего дядюшку, известного тем, что он ссуживал деньгами полгорода, да и «дрянью» промышлял. Туз не видел причин, по которым ему не следует обращаться за ссудой: он был молод (ну, скажем, сравнительно молод… сорок восемь), строил далеко идущие планы и к тому же – родная кровь, как никак.
Как ни странно, дядюшка придерживался совершенно противоположного мнения.
– Ни Боже мой, – ответствовал Папаша Мерилл. – Мне известно, откуда к тебе поступают деньги, если поступают. Они поступают от этого белого дерьмового порошка.
– Но, дядя Реджинальд…
– Не называй меня дядей Реджинальдом, – перебил Папаша. – У тебя и сейчас следы порошка на носу. Какая неосторожность. Те, кто балуется этим порошком и торгует им, неизбежно становятся неосторожными. А неосторожные заканчивают свою жизнь в Шошенке. Если им, конечно, повезет. А если нет, то в небольшой яме приблизительно шести футов длиной и три глубиной. Как же прикажешь мне вернуть деньги, если должник либо мертв, либо срок мотает. Не получишь ломаного гроша, вот что я хочу сказать.
Эта безрезультатная встреча произошла как раз после того, как в должность шерифа вступил Алан Пэнгборн. Первая крупная операция Алана закончилась арестом Туза и двух его приятелей, коих он застал врасплох, когда они вскрывали сейф в кабинете Генри Бофорта в Мудром Тигре. Операция прошла безукоризненно, как по писанному, и Туз оказался в Шошенке менее чем через четыре месяца после того, как его об этом заведении предупредил дядюшка. Обвинение в ограблении со взломом было отклонено в результате кропотливой работы защитника, но Тузу пришлось-таки провести достаточно много тревожных дней и ночей в опасениях за свою дальнейшую судьбу.
Он освободился весной 1989 года и устроился на работу в Микэник Фоллз.
На работу устроиться он был вынужден как приговоренный условно. Фирма Оксфорд Плейнз Спидвей принимала участие в осуществлении программы штата по всеобщей автоматизации и механизации, и Туз Мерилл поступил на должность механика по дорожно-ремонтным работам.
Большинство его старых приятелей никуда не подевались, не говоря уж о прежней клиентуре, и вскоре Туз снова занялся любимым и знакомым делом.
Он продолжал работать на Спидвее, пока не истек срок условного приговора, и уволился в день по истечении. Ему позвонили от Флайинг Корсон Бразерз из Денбери, Коннектикут, и не успев моргнуть глазом, Туз снова играл в железные игрушки, не забывая присыпать их боливийским белым порошком.
Аппетит, как известно, приходит во время еды, и Туз очень скоро поменял винтовки и пистолеты на, как ему казалось, более живой товар автоматическое и полуавтоматическое оружие. Кульминация наступила в июне нынешнего года, когда он продал ракету наземного базирования «Сандерболт» моряку с южноамериканским акцентом. Моряк заплатил Тузу семнадцать тысяч долларов новенькими хрустящими сотнями с непоследовательной серийной нумерацией.
– Что вы будете делать с этой штуковиной? – поинтересовался Туз с неподдельным восхищением.
– Все что угодно, senior,[13] – ответил моряк без намека на улыбку.
