Примерно два десятка мощных автоматических пистолетов. Ноздри защекотал резкий запах смазочного масла. Он не знал, что это за оружие, – может быть, немецкого производства, зато был уверен – двадцать к одной-единственной его жизни – что придется с ней проститься, если его поймают с таким грузом в Массачусетсе. Содружество строго следило за поступлением оружия, в особенности автоматического. Этот ящик он отставил, даже не закрыв крышкой, и открыл последний. Тот был доверху полон боеприпасами.
Туз отступил на шаг, нервным жестом теребя губы пальцами левой руки.
Запалы. Автоматы. Боеприпасы. И это называется товар? «Ну нет, это – без меня», – подумал Туз.
– Без меня, – тихо произнес он вслух и покачал головой для пущей убедительности. – Я в такие игры не играю.
Мексика становилась в его воображении все привлекательней и желанней.
Может быть, он поедет даже не в Мехико, а в Рио. Он не знал, собирается ли Гонт соорудить для него усовершенствованную мышеловку или электрический стул, но в любом случае надо избежать этого. Он уезжает и немедленно.
Взгляд его задержался на ящике с пистолетами. «Одного из этих малышей я прихвачу с собой, – подумал он. – Небольшая компенсация за причиненное беспокойство. Можно сказать, сувенир».
Он сделал шаг к ящику, но в этот самый момент снова закрутились катушки магнитофона, хотя кнопку никто не нажимал.
– Даже и не помышляй, Туз, – произнес голос Лилэнда Гонта спокойным, но ледяным тоном, и Туз закричал – о, как он закричал. – Не вздумай со мной шутить. То, что я с тобой сделаю, если ты только попытаешься, ни в какое сравнение не идет с обещаниями братьев Корсонов. Ты станешь мечтать о встрече с ними, как о теплом и ласковом солнечном дне в деревне. Ты теперь принадлежишь мне. Оставайся со мной, и нам будет неплохо вместе. Оставайся со мной, и мы повеселимся, ты сможешь отплатить всем в Касл Рок, кто хоть раз заикнулся о тебе без должного уважения… и до конца дней своих ты останешься богачом. Но лишь один шаг ступи против меня и будешь кричать до посинения, пока не задохнешься.
Магнитофон замолчал.
Туз проследил глазами шнур до самой вилки. Он лежал на полу, покрытый толстым слоем пыли. Розетки не было и в помине. Нигде.
Внезапно Туз почувствовал, что успокаивается. Не так это странно, как могло бы показаться. Для того чтобы стрелка его барометра выровнялась, были две причины.
Первая состояла в том, что Туз был существом весьма первобытным. Он бы неплохо смотрелся в пещере и в свободное от охоты и разделывания звериных туш время таскал бы свою женщину за волосы и получал бы от этого удовольствие, если, конечно, поблизости не было бы врагов, в которых можно пошвырять камни. Реакция его могла быть предсказуема только в том случае, когда руководствовалась высшей силой и властью. Не так часто бывали подобные встречи, но когда случались, Туз немедленно падал ниц. Хотя он и не понимал, но именно это свойство характера не позволило ему улизнуть от братьев Корсонов с самого начала. В человеке вроде Туза Мерилла единственное желание, преобладающее над стремлением подавлять, – это необходимость перевернуться на спину, вскинуть вверх все четыре лапки и подставить шею под удар, когда появляется тот, кто этот удар может нанести.
Вторая причина была еще проще: он решил считать, что видит сон. Были, конечно, в душе сомнения насчет этого, но мысль казалась чересчур привлекательной и поверить в нее было гораздо проще, чем довериться реальности своих ощущений. Он даже не желал принимать во внимание весь остальной мир, который мог бы признать существование мистера Гонта. Куда как проще – и безопаснее – прикрыть свой мыслительный процесс на некоторое время и действовать, как приказано. Если он так поступит, то, может быть, чем черт ни шутит – возьмет да и проснется в том самом мире, который знаком с детских лет. В этом мире своих неприятностей пруд пруди, но хотя бы знаешь чего ждать.
Он приколотил крышки к ящикам с оружием и боеприпасами, затем подошел к автомобилю и стянул с него брезентовый чехол, тоже покрытый порядочным слоем пыли. Стянул его и застыл на мгновение в восторге и восхищении.
Это и в самом деле был «такер», и прекрасная модель к тому же.
Канареечно-желтого цвета. Удлиненное тело машины сверкало хромом по бокам и под передним бампером. Третий фонарь смотрел с центра капота, прямо под серебристым орнаментом, изображавшим нечто вроде скорого поезда в футуристическом стиле.
Туз ходил вокруг автомобиля и поедал его глазами. Сзади, с обеих сторон багажника, он заметил по хромированной решетке и удивился, не зная, для чего они предназначены. Шины были такие чистые, что чуть не сверкали в свете лампочек. На крышке багажника блестящими прописными буквами красовалась надпись – «такер-талисман». Туз не слыхивал о такой модели. Он всегда считал, что Престон Такер выпустил всего одну модель под названием «торпеда».
