Чуть углубившись в заросли остановилась и прислушалась. Минуты через две я и разглядела того, кто так горько рыдал в кустах. Точнее, ту. Девицу лет шестнадцати, в богатом, явно дворянском, но грязном и кое-где рваном платье. Девица тоже меня заметила и решила дать дёру, на всякий случай, наверное, но не рассчитала и, споткнувшись, растянулась на земле.
Мне было уже не до хороших манер, пара быстрых движений и девчонка уже на ногах. Черти! Брыкаться-то зачем?!
— Да стой ты смирно, Марв тебя покусай!
— Тетенька, не убивайте меня! За меня заплатят! — верещало это неземное создание пока я, чертыхаясь сквозь зубы, тащила её к костру.
Дотащив, скинула на заранее расстеленное одеяло. Про себя отметив, что Лексий молодец, учел, что рыдающий может быть и раненым.
— Слушай меня внимательно, — я присела перед девчонкой, демонстративно сняв ножны и кинув их оборотню, — во-первых — перестань орать, есть мы тебя не будем, во-вторых — четко, по возможности, коротко и внятно, расскажи, что случилось, а в третьих, какая, к Марву, тетенька?!
У меня за спиной хихикнул Лексий, но мне не до него.
— Злая ты, Искра! Совсем ребенка запугала!
Девочка благодарно глянула на оборотня.
При свете костра я её наконец разглядела. Тоненькая, хрупкая блондиночка, с голубыми глазищами в пол-лица. Растрепанная, чумазая, но миловидная. Черты лица мелкие, но это её не портит.
— Как тебя зовут?
— Диана.
— Я — Искра. Этот охламон, милосердный — Лексий. А теперь рассказывай, что случилось. Только не реви!
Когда Диана закончила говорить я уже была уверенна, что мы с Лексием крупно вляпались, перейдя дорогу кому-то из сильных магов. Точнее вляпался оборотень, а я так, за компанию. Марвовы портянки!
Оставив девчонку на Лексия, отошла в сторону, от костра и присела прислонившись спиной к дереву. Энергозатратное дело, телепатия, но что делать?
Ответили мне мгновенно. Ждёт.
«Искра! Паршивка! Где тебя носит?!»
Я усмехнулась.
«Учитель, мы задержимся. На пару дней.»
«Искра! Какого лешего? Что у вас там вообще твориться? Куда ты вляпалась?»
«Вляпался Лексий. А я уже уйти не могу, тем более, что кому-то дались альвары.
Учитель, мы девочку в лесу нашли. Она дворянка, возвращалась с отцом от тетки. Дорога через лес идет, а на выезде из города встретили мужчину, которого согласились подвезти. Не удивляйся. Папаша этой Дианы, тот еще демократ. Был.»
«То есть?»
«Они не доехали. Девчонка чудом убежала.»
«А с чего ты взяла, что вы тут причем?» — никак не мог взять в толк учитель.
«Мужчине тот — оборотень. Он перекидывался, когда оборонялся, Диана видела. Темноволосый, темноглазый, волосы длинные, вобщем на Лексия похож. Ехали они из Вильвы, а ведь возле нее Лексий и дрался, когда его ранили. Если ты помнишь, от пригорода, до моей избушки — рукой подать. И самое главное, нападали миниады и волкодлаки.»
Учитель чертыхнулся и помянул не только портянки Марва, но и более интимные части тела.
«Искра…»
«Девочку проводим и к тебе. Не волнуйся»
«Осторожнее. Глупостей не делай, я тебя умоляю.»
«Не буду. Мне ещё рано к Хельге, на тот свет.»
Я пару раз вздохнула, приходя в себя. Все, теперь надо поспать, хоть пару часов. Надеюсь великодушный Лексий согласится дежурить первым.
А на полянке царил мир и покой. Диана спала, завернувшись в плащ оборотня. Слава Богине, я боялась она вообще не уснёт.
Лексий оторвался от созерцания пламени и глянул на меня. Я подумала и присела рядом с ним, подкинула пару веток в костер.
— Лучше бы ты ушла, я ведь предлагал, — тихо сказал оборотень.
Дурак он, что ли?
— Теперь уже поздно. Лексий, не мечтай от меня так легко избавиться!
Мне показалось, оборотень облегченно вздохнул.
— Иди спать, ведьма. Я покараулю, подумаю.
— О чем? — сонно спросила я, поудобнее заворачиваясь в плащ.
Тишина. Ну и Марв с ним.
И уже сквозь сон я разобрала тихое, но отчетливое:
— Храни ее, Ария.
Но, увы, не поняла, к кому это относилось.
_______________________________
1 — Канцлер Ги — «Романс
Олафа Кальдмеера»
2 — Чертов половик! Чтоб тебя на том свете черти жрали, сволочь хвостатая!
То не волк на холме плачет.
То не воин свой меч точит.
То поет над землей спящей
Менестрель, что чернее ночи.
— Лексий! — на плечо ложится тяжелая рука, — держись, брат. Их уже не вернешь.
Мужчина еще не осознал до конца. Не понял. Как во сне он оглядывает пепелище. Раньше тут был его дом. Его здесь ждали. Любили. Красавица-жена и двойняшки Тим и Дин. А теперь? Теперь только пепел, обугленный остов и уцелевшая, закопченная печь.
Всё. Конец. Страшное, глубокое, тяжелое слово. Ко-нец. И для чего жить? Зачем воевать? Ради чего? Чтоб вот так вернуться и понять, что жить уже не для кого?
Ещё нет острой, чёрной боли — он ещё не понял до конца. Не поверил.
— Лексий?
Он молчит. Не слышит.
Пара шагов, неуверенных, как во хмелю, и нечеловеческий, рвущий душу крик…
— Лексий! Обормот, проснись! — я трясла оборотня, как мешок, а эта хвостатая сволочь просыпаться не желала.
Я никогда не слышала, чтоб люди так кричали. Страшно, отчаянно. Даже когда умирали, кричали не так. Даже когда шли в атаку.
