Ныряльщица за жемчугом полностью

— Конечно! — с жаром выпалил Полуянов.

Да что за напасть такая!

— У вас счетчики воды стоят? — перебила их воркование Надя.

— Счетчики? — изумленно вылупила глазищи Изабель. — Не знаю. Наверное. — И снова обернувшись к Полуянову, вкрадчиво произнесла: — У меня, кстати, тоже есть ощущение… что я вас встречала. Где-то в Останкино. Может такое быть?

— Увы, — вздохнул Димка, — на отделение ти-ви-журналистики меня не взяли, так что приходится работать «в поле». Газета «Молодежные вести», слышали про такую?

— Ну конечно! — просияла девица. — Все, я теперь поняла! Я вашу фотографию там видела. Вы — Полуянов. Журналист! Тот самый! Мне теперь будет особенно приятно читать ваши статьи. А по поводу квартиры у вас еще какие-нибудь вопросы будут?

— Нет, — поспешно отозвался Дима. — Все мило, красиво и замечательно. Наверное, мы ее возьмем. Ты как, Надюшка?

— Соглашайтесь, Надя. Здесь хорошо, — повернулась к ней Изабель. — Очень тихо, тепло. Прекрасно спится. До метро — если вы им, конечно, пользуетесь — два шага.

И снова Митрофановой показалось — что-то дрогнуло в голосе прекрасной мулатки, едва уловимая неуверенность, тревога.

К тому же здравый смысл просто вопил: «Не продают такие квартиры просто для того, чтобы ближе к центру переехать! Что-то здесь не так. Ловушка! Подвох!»

Однако Полуянов уже деловито вещал:

— Вот и отлично, Изабель! Просто отлично! Квартиру вашу мы берем. Но я предлагаю на этом не заканчивать. Давайте будем дружить домами!

Тактичный человек постарался бы оставить Димкину фривольность без ответа, а невоспитанная мулатка с Полуянова глаз не сводила:

— Да! Я буду очень рада приехать к вам в гости! И вас принять!

«Нет, милая, — сердито подумала Надя. — Нам бы только сделку провести, а домами мы с тобой дружить уж точно не станем».

Ей опять снился тот же сон. Ночь в Токио — что навсегда расколола ее жизнь на две половинки. На беззаботное «до» — и мрачное «после».

Японцы, увы, не знают полутонов. Они всегда милы, услужливы, заботливы с гостями. Однако совершенно беспощадны к тем, кто посмел посягнуть на их незыблемые устои. К тем, у кого достало наглости обратить разумное, выверенное до миллиметра жизненное устройство в хаос, разрушить гармонию.

Особая страна, особый путь. В путеводителях об этом не пишут, но местные просветили: в Японии до сих пор применяются пытки. Традиционная формула местного права: «Признание является первейшим из всех доказательств». А когда закон преступил чужак, да на глазах свидетелей, — пощады ему можно не ждать.

Если бы они были хотя бы похожи на местных! Или вызывали бы сожаление — ведь даже бессердечные японцы ведут себя более снисходительно к нищим или убогим.

Однако девушки были юны, успешны, красивы. Абсолютно все оказалось против. И никогда теперь не избавиться от кошмара: бешеная скорость, отчаянный крик, удар, звон осколков. Разнесенная в клочья икебана, поверх нее — японская куколка с переломанной шеей. Полицейские сирены. Гневные крики…

Ее жизнь катится под откос.

А та, которая все это устроила, — беспечна, успешна, здорова и богата.

Из академического дома Надя и Полуянов вышли в молчании.