Папа ее давно убеждает: профессиональный спорт — зло, в бассейн нужно ходить не за рекордами, а исключительно в охотку, для укрепления здоровья. Все, что ни есть полезного, она у синхронного плавания уже взяла. Экс-русалки — даже те, кто давно занятия бросил, не толстеют никогда. Глубинные мышцы пресса развиты настолько, что хоть годами на диване лежи — животик все равно плоским останется. И рожать будет легко. И на пляжах она всегда звезда — особенно если делает (просто для удовольствия) экате — когда совершенно незаметно для окружающих перебираешь ногами и таким образом перемещаешься.
Но Ирка — несчастная, с насморком, продолжала надеяться…
…В последний день сборов к ним неожиданно подошла главный тренер и сухо сказала:
— Так и быть, возьмем вас на этап кубка в Японию. Но губу не раскатывайте — едете запасными. Паспорта сдать к понедельнику. Вылет — через две недели. Если вопросы, задавайте, даю тридцать секунд, — выразительно взглянула она на часы.
Карьеристка Ирка, конечно, спросила льстивым голосом:
— А что нам нужно сделать, чтобы попасть в основной состав? Может быть, похудеть, или дополнительно потренировать комплекс, или…
— Отравить кого-нибудь из основы. Еще вопросы? — насмешливо проговорила тренер.
— А где мы в Японии жить будем? — неожиданно выпалила Изабель.
— Тут, малявки, вам повезло, — хмыкнула женщина. — Спонсор в этот раз щедрый. Оплатили нам самый центр, отель пять звезд. Все, ваше время истекло. До встречи в Токио.
И ушла, не оглядываясь. А девочки остались гадать: то ли правда обрушилось невиданное счастье, то ли заслуженная мастер спорта над ними просто посмеялась.
На защелку Надя запираться не стала. Ей и в голову не могло прийти, что Полуянову достанет наглости ворваться в ванную. Она вообще боялась, что Димка теперь в ее доме не скоро появится. Или вовсе никогда не придет.
А тот — смотри-ка ты! — ввалился. Всего-то в девять утра. И выглядел — уставшим, обиженным и голодным.
Хозяйской рукой огладил Надежду по влажному бедру, смахнул шапочку пены с ее груди, промурлыкал: «Афродита ты моя!»
— Полуянов! Ну-ка, вышел отсюда! — рявкнула Надя и неожиданно для себя разревелась.
Журналист в духоте ванной комнаты сощурился, будто кот на сметану, прижал ее руки к стене, подначивает:
— Давай, Надюха, отбивайся! Ты же знаешь, меня это только заводит!
Как он может?! Вести себя, будто ничего не случилось?!
Стоял Полуянов неудобно, Митрофанова могла бы запросто вырваться и влепить ему со всей силы по печени. Но вместо этого — опустила голову и разревелась. Горько, сладко, на грани истерики.
— Эй, Надька, ты чего? — опешил Дима.
А у Митрофановой слова полились потоком:
— Давай! К Изольде своей иди! Прислуживай! Ножки ее целуй! Может, чего и обломится!
— Надюха! — ахнул Полуянов. — Ты что несешь, глупая?!
— Я думала, ты настоящий мужик, верила тебе! А ты бросил меня ночью в чужой квартире и умчался фотомодель обхаживать! Никогда тебе этого не прощу!
Димка отступил на шаг, внимательно оглядел ее и присвистнул:
— Да ты, кажись, ревнуешь!
— Не дождешься! Это я тебя раньше ревновала! — взвилась в ответ Надя. — Страдала, в подушку плакала. Но сейчас, Дима, все. Надоело. Хватит. Все кончено! Убирайся!
А тот, вместо того чтобы обидеться, с восхищением языком зацокал:
— Ох, ничего себе у нас семья! Настоящие итальянские страсти!
— Семья?! Дима, когда у людей семья, муж бережет жену. И никогда не умчится в пять утра по звонку какой-то профурсетки!
— Я, что ли, на свидание поехал? — в свою очередь возмутился Полуянов и ринулся в контратаку: — Ты прекрасно знаешь, что я по профессии не бухгалтер, а журналист, причем не гламурненький. А горячие темы до девяти утра, пока откроются офисы, не ждут.
— Когда ты уезжал по работе, я слова поперек не говорила. Ни разу, — тяжело вздохнула Надя. — Еще и провожала тебя, тормозок собирала.
— Ну, могу тебя заверить, что я и сегодня поехал на место преступления, а вовсе не в ресторан. — Полуянов сделал значительную паузу — видимо, ждал, что Надя начнет расспрашивать, однако девушка промолчала, и ему пришлось продолжить: — Изабель мне тему подкинула — исключительно интересную! А что она сама симпатичная, я виноват, что ли? Но ты меня знаешь. Я неземной красотой только на расстоянии любуюсь, сидя у твоих ног, как верный пес.
— Ладно, Мухтар, сказки мне не рассказывай, — буркнула Надя. — У моих ног он сидит! Просто Изергиль твоя хвостом повертела — и все. Вот ты и вернулся. С позором.
— На-адя, ну что ты глупостей себе напридумывала! Я миллион раз тебе говорил: фотомодели — не мое. Я — знаток и ценитель женщин умных, глубоких… Таких, как ты!
Что ж. Надя притворилась, что готова сменить гнев на милость. А когда Полуянов доверчиво склонился над ванной, резко дернула его за предплечье, и журналист, как был в рубашке и джинсах, полетел в мыльную воду, а она быстро выскочила из ванны, накинула прямо на мокрое тело халатик и сбежала на кухню. Прошла в коридор, понюхала полуяновскую ветровку. Пахнет не духами — почему-то болотом.
