После успеха «Русалок» и «Грязных танцев» Золотой спросил:
— А что тебя все тянет — как бы это выразиться? — на водные виды спорта?
Я усмехнулась.
Георгий, при всех своих замечательных качествах, эгоистичен был до крайности. Как Людовик ХIV: «Государство — это я!» Смешно сказать, он даже мою фамилию долго не мог запомнить. А когда мы бывали в ресторанах, каждый раз искренне удивлялся, что я не ем огурцы и кофе пью только без сахара.
Творец имеет право не интересоваться ничем из внешнего мира.
Но, коли спросил, я объяснила, что в детстве занималась синхронным плаванием.
Его почему-то чрезвычайно заинтересовала эта новость, и он весь вечер выспрашивал о тренировках, об отношениях между подругами, о соревнованиях, о спортивных проблемах.
Я с удовольствием болтала. В том числе упомянула, что наша общая знакомая Изабель Истомина когда-то тренировалась со мной в одной команде. И рассказала про ее поразительное умение сидеть под водой чуть не по пять минут.
— Как интересно! Просто потрясающе! — то и дело восклицал Георгий.
А я была счастлива, что он заинтересовался хоть чем-то, связанным не с работой, не с фотографией, но со мной.
Когда я выдохлась, Золотой внимательно взглянул на меня и произнес:
— Ну, я понял, что ты снимаешь плавание, потому что знаешь его досконально. Расскажи теперь остальное: почему твои фотографии о нем настолько злые?
Я усмехнулась. Какой смысл молчать? Тем более и тайны никакой не существовало. О нашем японском бенефисе даже в свое время в газетах писали. В японской «Емиури Симбун» и в родименькой российской бульварной «ХХХ-пресс».
Золотой, пока слушал, своих желтых глаз с меня не сводил, кулаки сжимал-разжимал — ни дать ни взять, кот, готовый броситься на добычу. Но, в отличие от родителей и немногих знакомых, кому я рассказывала, ни разу у него не вырвалось: «Зачем ты только с ней пошла?!» и «Сама виновата».
Наоборот, снизошел до того, чтобы встать, обнять, прижать к своему жирному телу. Задышал в ухо:
— Девочка ты моя бедная! До чего несправедливо-то, а! Ты вообще ни при чем — а вся твоя жизнь к чертям!
И жалостью своей растравил старые раны — я захлюпала носом, выкрикнула:
— А ведь я могла бы звездой сборной быть, на пьедестале стоять! Ненавижу ее! Ненавижу!
— Ну и как ты отомстила? — с интересом взглянул он на меня.
— Когда Изабель в ванне лежала, фен туда швырнула, — потупившись, ответила я.
— Молодец, — с серьезным видом похвалил он.
— Но гадина успела выскочить. Подняла визг. Мне вызвали психиатра, накачали таблетками…
— И на этом ты остановилась, — хмыкнул Золотой.
— Ну, я еще пыталась на следствии ее валить. Только без толку. За рулем ведь я была.
— То есть, — медленно произнес фотограф, — твоя подруга сломала тебе жизнь, а ты поплакала, да и смирилась? Одному синхронному плаванию мстишь — хотя оно совсем здесь ни при чем?
— Ну…
— Ты до сих пор считаешь, не случись той истории, все бы у тебя совсем по-другому сложилось. Страдаешь, коришь себя — и ничего не предприняла?! Ира, я тебе удивляюсь. Первый закон — даже не психологии, элементарного здравого смысла: зло никогда нельзя прощать, иначе оно сожрет тебя изнутри!
— Ну а что ты мне предлагаешь делать?! Убивать ее, что ли, а потом самой в тюрьму?
— Нет-нет, что ты, милая, — расплылся он в улыбке. — Зачем же так грубо?
— Уговорить ее на голые фотки — а потом разослать всем ее агентам и на работу? Или на порнофильм развести? — с удовольствием взялась фантазировать я.
— Примитивная ты девочка, Ирочка… — вздохнул Золотой. — Но я подумаю, чем тебе можно помочь.
— Гоша, да ладно, давай забудем, — попыталась отыграть назад я. — Все равно ведь ничего не изменишь.
— Как раз изменишь, — усмехнулся он. — У тебя в сердце — иголка. И ее нужно обязательно выдернуть.
…А примерно через неделю после того памятного разговора позвал меня в студию. Я надеялась — будет фотографировать. Или — что интереснее! — позволит смотреть, как сам работает.
Но вместо этого он познакомил меня с ослепительно красивым мужчиной. Сердечко мое (хоть я и дурнушка, но все-таки женщина) затрепетало. Однако Золотой мигом разрушил мои сказочные мечты. Коротко представил гостя:
— Это Юрий. — И велел: — Расскажи ему про Изабель.
— А… а что рассказывать? — растерялась я.
— Все, что она любит. Цветы, еда, напитки, одежда, — окинул меня ласковым взглядом красавец мужчина. — Книги, фильмы, художники, страны…
И, хотя выглядело все очень мирно — залитая солнцем студия, улыбающийся Золотой, а также вежливый, дружелюбный красавец, я почему-то испугалась.
— А… зачем вам? Что вы собираетесь с ней сделать?
— Мне не нравится этот вопрос, — недовольно заметил Юрий.
Но Золотой взглянул на молодого человека с укором и беззаботно произнес:
— Я считаю, Юрий, тебе абсолютно не сложно ответить. Ты хочешь познакомиться с Изабель. И сделать ее счастливой.
— Да, это так, — радостно подтвердил красавец.
И от этих его жизнеутверждающих слов у меня по коже пошли мурашки. Кто он, этот хорошо одетый, сладкоголосый, невозможно красивый парень? Работорговец? Продюсер порнофильмов? Или
