— Дэй, а его можно оставить в шлюзе? — я встала на цыпочки и рассмотрела таки киногероя за Стоппером.
— Он подчиняется приказам габ-служащих и прочих разумных… кроме меня, — отозвался роскошный убивец.
— Стоппер, я очень прошу, побудь тут. Катер маленький, если что, ты сразу — того.
— Приказ создает потенциальную угрозу жизни. Оцениваю риск. Допустимо, — Стоппер отодвинулся к внешнему люку и замер. — Выход из катера один. Убийство неэффективно как способ достижения свободы.
Я нащупала зону контроля и открыла внутренний люк. Белокурый ангелок тщательно вытер кровь с лица и отвернулся от Стоппера. Близоруко пялясь в полутемный коридор, Дэй сощурился, принюхался, лизнул стену. Язык у него — полметра, блин. Как у лягушки: стреляет и сматывается…
— Почему нет шока? — спросил Дэй, медленно прокрадываясь в коридор. — Низкий уровень интеллекта не позволяет оценить угрозу? Я угроза. Подтверждаю. Так и есть.
— Тебе люди — пища?
— Белковые тела годны в пищу. Но это примитивно, кровь разумных дает больше. Я снимаю все слои информации и энергии, это насыщает и увеличивает силу. Ты питательная. Пить эффективнее живых, не добивая… — Он снова покосился на меня. До смешного простецким жестом взъерошил волосы. — Повторяю вопрос. Почему нет шока?
— Врешь ты и рисуешься. Баболов обыкновенный развесистый… нет, необыкновенный. Слушай, а почему они послали тебя? Ты согласился?
— Я не выбираю. Нет статуса. Нет прав. Есть приговор. — Он снова покосился на меня с недоумением. — Они давно хотят избавиться от меня. Это надежный вариант. Или нас устранит неведомое, или я устраню тебя, или ты все же отдашь приказ о моей ликвидации. Хочу еще раз уточнить: для умерщвления существа с твоей живучестью мне требуется меньше времени, чем Стопперу на устранение меня. Предпочтительно в плане питательности ломать позвоночник, это вскрывает энергоканал и дает мне возможность взять от жертвы все самое вкусное.
— Везет мне на встречи. Дэй, ты знаешь, что нам надо делать?
— Частично. Меня нашли по другую сторону от этой самой зоны древних. Вроде бы я что-то говорил на первых допросах о голосе тьмы. Сам этого не помню. Где второй разумный?
— Там. Прошу пить в сонном состоянии. Иначе она от тебя… не отлипнет. Дэй, скажи, а ты много народу укокошил при побегах?
— Сотен пять в последний раз, — охотно пояснил он.
— И все были льготники: инвалиды и пенсионеры, — посоветовала я шепотом и хихикнула. — Бли-ин, тогда наш пенсионный фонд тебе бы премию дал за ликвидацию дефицита бюджета. Знаешь, надо еще добавить в историю трупики младенцев и хоть парочку невинных дев. Ну, так жутче звучит. Ясное дело, ты рубил их своими когтями, которые могут стать длиннее сабель. Кровища, крики и кромешный мрак.
Он устало покачал головой и побрел, куда я указала. Двигался мягко, но как-то заторможено, опирался о стены, иногда приостанавливался и принимался, приоткрыв рот, лихорадочно ощупывать стены лягушачьим языком.
— Дэй, тебе плохо?
— Мне мало, — вздохнул он. — Сима, ты единственный человек за все время от пробуждения, заинтересованный в моем самочувствии… положительно. Прочие желали снизить живучесть. Я опасен. Меня чрезвычайно трудно добить, поэтому меня не кормят и периодически пробуют истощить новыми интересными способами. Еще я лжив. Если я говорю, что нахожусь на грани погружения в кому, я даю заведомо некорректную информацию и планирую побег. Это в чем-то верно.
— Сколько крови тебе надо, чтобы ходить ровно и видеть в цвете?
Он споткнулся на пороге каюты, сел и посмотрел на меня совсем ошарашено. Жестом пригласил тоже сесть.
— Откуда знаешь, что цветность утрачена?
— Просто так оно сказалось. Ничего я не знаю. У меня интеллект…
— Это я слышал еще до загрузки в портатор. — Он помолчал, ссутулился и плечом оперся в косяк двери. — Допустим, я готов признать свое истощение. Предположим, я согласен восстановиться при добровольной передаче ста миллилитров крови. Я верно ловлю систему мер?
— Да.
— Ты понимаешь, что благодарность мне не свойственна? Если для побега требуется твое работающее сердце — на него настроены датчики — то прочим могу пренебречь. Я практичен. Я зол и ужасно, немыслимо устал быть подопытным.
Пришлось кивнуть, хотя на сей раз он впечатлил меня. Девушки Бонда редко доживают до финала. Я только что сделала шаг к тому, чтобы не дожить по иной причине, чем подзабытый голос тьмы. Синеглазый ублюдок меня прирежет одним взглядом. Самое противное: я буду подыхать и визжать в слюнявом восторге нечто вроде — «О, Джеймс» — захоти он того.
— Вы — природная раса или как морфы, или серединка на половинку — доработанный вариант?
