А когда выпрямилась, уже сидела в неудобной позе личинки, припивая нечто вроде чая и шипя: кипяток выплеснулся на руку. Рядом суетился дед-мухомор, уговаривал купить все сорта, какие мы пробовали и твердил про неповторимый аромат лучшего зюя на планете Эльб, соседней, более холодной, но по-своему прекрасной. Мы проверили счет, и Гюль купила то, что было нам по карману. Мухомор поохал и сделал от себя подарок. Принялся упаковывать травы. Мы смотрели и молча отдыхали от впечатлений, пока у меня на груди не вспыхнул знак универсума, а в голове не разразился жалобами и стонами местный интмайр планеты, ну то есть типа — исполнительный её директор. Он не мог приказать габ-служащему. Но гламурки так достали, что важный дядя плакал и умолял, не стесняясь в выражениях своей слабости.
— Пошли щипать удодов и удодок, — бодро предложила я Гюль. — А то у мужика вон — полный… капут.
— Габут. Это я.
— Знаю. И будет им габут.
Сводка происшествий вдохновляла на подвиги и задвиги.
«Массовая давка на уровне двадцать три. Истерия, крайние проявления дикости. Угроза тотального нарушения закона. Причина: отсутствует». О, светлое будущее, о, взрослые расы, а чем вы от нас отличаетесь-то? Дюшой, сказал бы Зу. Вонючей, — добавил бы он же с сожалением, обнюхав кое-кого.
Мы еще немного почитали список, как гурманы — меню. Меня перло от событий, как от выпивки. Гюль ловила мысли и невольно подстраивалась. Мы выбрали массовую истерию, хотя для телепата место то еще. Но навигаторша смело обещала привыкнуть. Уже на выходе из лавки мне в руки прыгнул Гав. Где его носило все это время? Масть у морфа сегодня розовая с голубыми и серыми «перьями», уши проколоты и обеспечены дюжиной серёжек и пусет. На шее золотая цепь в два пальца…
— Это не тебя ловили с массовой истерией, божественный кот? — заподозрила я.
Гав сделался сер и голубоглаз до непроходимой наивности. Чуть подумал — и заполз на шею тихим шарфиком. Златая цепь со звоном рухнула и укатилась. Настоящая? Гюль подобрала, осмотрела, и, наверное, запросила цену. Я так решила, потому что дальше она шагала с очень большими глазами, и для этого не понадобился пластинг от Пуппы…
«Из отсека эксклюзивных украшений бесследно пропала цепь наручная, раса пыров, мастер Бмыг. Вернувшему обещано право гостевого проживания на планетах расы и головной шлем облегченный того же ювелира, коллекция прошлого сезона».
Я покосилась на Гюль. Она несла цепь так, как носят святыни. И я решила промолчать про шлем. Гав поможет. Пусть навигаторша радуется. Наверняка шлем пыров — штука прикольная, а статус ей тем более на пользу. Мало ли, как у меня сложатся дела с этими Олерами и Игиолфами.
Отсек эксклюзивных украшений напоминал сейф-переросток, изнутри оформленный под десятизвездочный отель. Мы сперва миновали дверь невероятной прочности, затем прозрачный шлюз со встроенными системами сканирования всего и вся. Как Гав стырил отсюда цацку? Не знаю. Но уважаю его, однозначно. Фигня эти рассуждения про разумность морфов, которая в десять раз ниже, чем у навигаторши. Гюль бы не смогла сюда войти без допуска. А… Додумать я не успела. Мы прошли во вторую дверь и пересекли линию считывания данных.
Отсек в целом шарообразный, мы в среднем уровне — самом крупном, его палуба как раз делит шар пополам. Свет яркий, туман под ногами клубится умеренно, драгоценности висят, лежат и плавают согласно замыслу создателей — чтобы смотреться как можно лучше. Покупатели бродят, всем видом выражая сонливость, она же — жажда скидки непомерной и боязнь упустить нечто ценное. Кроме состоятельных есть еще безденежные: их водят по прозрачной силовой трубе экскурсионного типа. Как раз теперь очередные жертвы моды цокают каблуками мимо нас — к центральному диску лифта.
