Он снова надолго замолчал, выбирая вопрос. Было почти смешно смотреть, как гений переговоров и допросов старается просто поговорить, не используя свои таланты. Потому что — я почти уверена в догадках — с эмпатами его трюки не катят. Я эмпат. У меня обостренное чувство справедливости, неосознанной и дико спонтанной. За это меня и выбрали для службы. Есть у Дрюккеля какой-то метод, позволяющий нас выявлять.
— Пыльца кай-цветка, — негромко пояснил Игль. — Я читаю только поверхностные мысли, не надо дергаться. Правила приватности габ-службы надежны. Твоя Гюль их пробивает, но ведь она не человек, она на три четверти подделка. Многократное клонирование с геномным смещением… Она мощнейший телепат. Два уровня до высшего — доу — не дотягивает, такова моя оценка. Но это потенциал. А она ненавидит свои способности и живёт в отчаянии наготы, данной тем, кто знает мнение о себе. Она взрослая, её поздно переучивать. В империи Гюль никогда не получить статуса.
— Хватит обсуждать мою подругу.
— Хорошо, хватит. Кай-цветок в своё время давал дрюккелям шанс сочетать организованность и спонтанность. Это почти наркотик, так тебе понятно. Но одноразовое вдыхание их сильно меняет к лучшему, если соблюдать ритуал. Чаппе почти четыреста, он из старейших. Он еще вдыхал.
— Понятно. Это ты добрый, потому что услуга за услугу?
— Я сам допрашивал его, — Игль быстро замотал головой, волосы били его по щекам, будто наказывали. — Нет, без пристрастия. Я был на корабле с проверкой состояния «посылки» и вел первичный допрос. Как телепат и друг семьи я опознал тэя Альга, всесторонне. И все же… это не он. Не мог мой друг так поступить! И зачем ему связываться с тобой? Пить в баре. Катать на катере. Бред. Нелепица. Два часа потерянного впустую времени, когда под него уже копали, и его собственное следствие было в тупике.
Он встал и подошел, сел на пол, поднял на раскрытой ладони цепочку с шариком. Долго катал по ладони. Посмотрела на меня оценивающе, отчего захотелось вдвое плотнее запахнуть халат и вообще сгинуть. Но я не умею исчезать, я просто человек. Блин, мне отчего-то жаль ублюдка. Треснуть бы его по башке за попытку домогательства без влюбленности. Но я сижу и слушаю.
— Здесь полная информация по двадцати трем трупам с корабля, на котором нашли объект, ты называешь его Дэй. Вся история, материалы дела. Мы проследили прошлое тех людей. Но дело, скажу прямо, было куплено у империи известно кем. Поверенный Игиолфа изъял все данные из доступа. Нам возместили, а мы промолчали и не поняли, что теряем объект. Это могло сильно изменить ход судилища… Но не изменило. Итак: ты мне — разговор в баре, я тебе — дело.
— Почему его так грубо и страшно пытали, а затем казнили?
— Потому что предателей никто не гладит по головке. Он отказался сотрудничать и даже не сообщил нам, кто был контактёром со стороны габ-системы. Ему отплатили болью и публичным унижением. Это видела ты, это видели его семья и коллеги, это же наблюдали йорфы. Мелкая месть тебе, трагедия для родных и устрашение тех, у кого мы хотели отнять галактику и архив технологий.
— Ладно. Бери разговор.
Он сказал «благодарю» — и слово отозвалось внутри черепа, как бывает при плотном общении с телепатами. Он протянул руки, приобнял меня за голову, почти грубо и уж точно без малейшей приязни, с жадной и радостной спешкой. Он выжрал информацию, как свинья — содержимое корыта. Сразу заболела голова. Зрение приугасло, тошнота подперла кадык.
— Это для меня, — шептал Игль, сидя на полу и слепо щупая паркет. Он сам выглядел больным, полумертвым от усталости. Хапнутая в охотку порция информации его буквально убивала. — Это для меня! Он говорил с тобой, чтобы оставить послание. Звездная система Кайт. Там нет черной звезды, но там должно найтись нечто, может быть — ответ.
Игль попытался встать, с размаху рухнул лицом на паркет и затих. Придурок идейный. Ведь угробится. Я подумала громко, чтобы разобрал. Подцепила за ворот рубашки и потащила на диван. Кое-как подняла — за руки, за ноги. Навалила сверху ворох попавшихся на ощупь вещей.
— Спи до утра, заводной олух, — велела я прямо в ухо. — Разбужу, поболтаем, и тогда уж изволь дальше гробить себя. На свежую голову. Ослушание карается дрыном по башке.
Он закашлялся и едва приметно кивнул. То ли время выгадывает, то ли правда будет спать, как подобает насмерть усталым людям. Не верю я больше в честность тэев. И тем более — сун тэев. Жилы порвет за отечество себе и мне, чтобы чуть погодя отечество его приперло к стенке и жахнуло высокотехнологичной картечью. Интересно, ему мозги чем-то прошили, чтобы верил в идею — или сам так заточился? Или я не о том думаю, просто взрослые расы более ответственны? Голова болит. Даже добытое дело Дэя сейчас не буду читать. Я тоже идейная, но у меня все идеи личного пользования. И сейчас я хочу душ, ледяной. А затем здоровый сон без видений.
