Утром я хотела кого-то замочить. Бумеранг вернулся — и въехал мне промеж глаз, говорю ничуть не образно. От первого удара я успела уклониться, все же я девочка не самая тихая, в шок опять же не впадаю. Но эти ребята умели работать в группе. Они скрутили меня даже быстрее, чем я смела надеяться. Только и успела одному порвать губу и второму надавить на глаз, а третьему нос попортить и под колено пнуть, побольнее. Потом меня прижали к стене и занялись проверкой прочности костей. Кажется, мой враг решил, что хорошая Сима — мертвая Сима… Становилось все темнее в прыгающей от ударов голове. Боль сделалась сплошной, жуткой. Я не могла дышать — один из уродов методично бил по рёбрам, прогибая их до позвоночника, едва я пробовала ухватить хоть глоток воздуха.
Дверь снова ахнула, резко ударилась в стену. Я смогла вдохнуть. Тот, кто проверял мои легкие, сполз куда-то вниз с пустыми обморочными глазами и нелепо раскрытым слюнявым ртом. Второй врезался мордой в стену у самого моего уха. Хрястнуло так, что мне забрызгало щеку. Третий завизжал и брякнулся… А дальше не помню. Стало темно, я падала, и меня бережно ловили, хотя и это было больно…
— Сима, хватит отдыхать, я оплатил ускоренное лечение, а не долгий здоровый сон, — сообщил голос безжалостного практика Игля. — Быстро, нет времени.
—
— Не я, — с отчетливым сожалением выдавил честный тэй. — Жаль… Был бы повод к торгу. Открой глаза, у тебя все нормально с лицом, ты здоровее себя вчерашней. Просто поверь в это.
Я постаралась и со второй попытки поверила. Стало легче дышать. Повозившись и не найдя в себе ожидаемой боли, я села, осмотрелась. Оказывается, я не в палате больницы, а дома — ну, в гостевом домике у пляжа. Игль все такой ж смешной, в шортах и отпускной шелковой рубашке. На лицо только совсем не отдыхающий он: загара ноль, скорее сун тэй бледноват от злости, холодной и довольно ядовитой.
— Не ты. А больше я тут никого толком не знаю, — сообразила я, пробуя говорить и снова удивляясь отсутствию боли. — Оставил наблюдателя?
— Не получилось, наши люди прибыли только что, — виновато поморщился он. — Все так криво вышло, что кривее вроде и не бывает. Ты жива чудом. Так, не отвлекаемся. Ставь квиппу.
Это он правильно распорядился, на квиппу я реагирую сразу — верю в серьезность дрюккелей. В голове возник сам собой документ, я мысленно его одобрила, не вникая, все равно сейчас это бесполезно, а Игль определенно пока что на моей стороне. Пусть и временно.
— Теперь у тебя два гостя, — поставил меня в известность Игль и жестом указал себе за спину. — Чуть позже объясню. Редкая штука твое чудо спасения, наши ученые что угодно отдадут за право исследования, а я надеюсь, ты такое право им дашь. Называется клон-резонанс. Причем объемный, а сверх того трёхсторонний, с эхом.
— Бред, — помотала я головой и пихнула Игля в сторону, спуская ноги с дивана и норовя рассмотреть причину своей невероятной живучести.
Причина сидела совершенно заклиненная, в полном шоке, с такой прямой спиной, что можно править по ней линейки. Закутанная в кокон с головой, вся белая. Только глаза сумасшедше синие, по кромке эта синь уходит в черноту. И косички, вроде, до колен.
— Зарина, Джамиля, Гюзель, — шёпотом процитировала я внезапно всплывший в сознании поимённый список одного прославленного в кино прайда… то есть гарема. — Гюльчатай. Бли-ин… Это уже другое кино: Зита и Гита в космосе. А я их мать. То есть мать их, что же это я? Благодарю, хочу знать имя. Ты почему взрослая? Ты вообще то, что я думаю — или не то?
— Следующий номер в клон-последовательности, — спокойно уточнил Игль, поворачивая меня к себе и похлопывая по щекам. — Это шок? Неужели пробило и тебя, прямо рад, шок — признак здоровья психики… иногда. Ты разумно перебрала там, при отключенной связи, всех знакомых телепатов, в том числе Гюль. Была прямая угроза жизни, сильный импульс. Новый клон последовательности срезонировал. Теперь вот беда, он тебя спас, тебя же прочитал, и полагает, что свободен от прежнего прайда. Через тебя он частично впитал память Гюль, это и есть резонанс с эхом, где габбер Сима — резонатор. Поняла?
— Как в тумане. Ежик… Тьфу ты. Все, я оклемалась. Это не Гюль. Не та Гюль. Не тот? Не то…
— Это клон, вся та же основа и ноль личной памяти, его вырастили с нарушением закона, ускоренно. Вторично нарушили законы, пребывая на этой планете: в возрасте личности менее доли цикла пытались сделать заказ на пластирование тела с целью сдачи во фрахт. Гюль была обещана в прошлом сезоне и вот… кое-кто очень любит заработки, независимо от их грязности.
— Так это ж младенец, — ужаснулась я. — Педофил божественный, кастрировать урода!
