Пирога внезапно замедлила ход, и Питер, сев рядом с ними, улыбнулся, показав на свой
промокший камзол: «В общем, не сложнее править, чем на Темзе, а сейчас спокойная вода
пойдет, дети сами справятся».
-Какая река широкая, - ахнула девушка. «И все равно – она быстрая очень. И вода
коричневая».
Питер нежно посмотрел на нее и сказал:
-Дома, в Англии, у нас усадьба есть, как раз на Темзе. Она там узкая, тихая, на берегу ивы
растут, и вода – прозрачная, в заводи семья лебедей живет. И пристань у нас тоже есть, с
лодками. И ручей, - он мелкий, для детей хорошо. Я там ребенком, как брат мой младший
родился, - кораблики с ним запускал. А ты, Полли, - он взглянул на сестру, - тоже в деревню
поедешь?
-Да, - женщина улыбнулась, глядя на рыжую голову Цезаря, что лежал рядом с Александром
и Энни. «Отправлю Александра в школу – он уже и так достаточно по свету болтается, да он
и сам хочет в Итон, заберу Цезаря, и буду выращивать овощи в Оксфордшире. Ну и возиться
с братом и сестрой, разумеется».
-Мама сказала мне, что я смогу стать фрейлиной у принцессы Элизабет, дочери короля
Якова, - шепнула Энни на ухо Александру. «Так что я буду при дворе, ну, не сейчас, а
попозже. А мама поедет в нашу усадьбу, в Нортумберленд, она говорила, там так хорошо, -
Энни мечтательно закатила глаза.
-А вы, сеньор Питер? - вдруг спросила Ракель.
Мужчина усмехнулся и встряхнул каштановыми волосами: «А я вернусь к себе на склады,
донья Ракель, буду проверять качество перца и подписывать контракты, - у меня это очень
хорошо получается».
Он поскреб в бороде и вдруг, рассмеявшись, добавил: «Когда покончим со всеми
неотложными делами, я первым делом побреюсь, помяните мое слово».
Ракель посмотрела на его прямую спину, - Питер вернулся к детям и что-то им показывал на
берегу, и, закусив губу, грустно подумала: «Вот так и расстанемся, да, и больше никогда не
увидимся».
-Вы вот что, - велел дядя Александру и Энни, - ничего без моего разрешения не делайте,
понятно? Даже и не думайте, - добавил он, глядя в упрямые глаза девочки.
Та только вздохнула и налегла на весло.
Мэри оделась, и, пощупала у себя под платьем, - нож, укутанный в салфетку, был привязан
тряпками к груди.
Она надела чепец, и, постучав в дверь изнутри, сказала: «Я готова».
Майкл поднял засов, и, держа в руках свечу, оглядел ее с ног до головы. «Пойдем, - велел
он.
Оказавшись на крыльце, Мэри вдохнула вечерний, свежий воздух, и чуть не зашаталась. «Я
решил разрешить тебе провести последнюю ночь в церкви, как ты и просила, - сухо сказал
Майкл, смотря на нее сверху вниз. Его красивое лицо чуть подергивалось. «Завтра на
рассвете я за тобой приду. Община помолится на площади, и тебя казнят».
Бесстрастное, бледное, охваченное коричневой шерстью чепца лицо жены даже не
дрогнуло. «Сучка, - бессильно подумал Майкл. «Подговорила этих девчонок сбежать. И
мальчишку тоже, ищи их теперь. Мы, конечно, посадили их родителей под замок – но проку
от этого никакого, они не знают, где дети. Ладно, все равно надо сниматься с места,
мушкеты, пули, порох у нас есть, навестим индейцев по дороге, эти трое наверняка туда
отправились».
В поселении было тихо, только за несколькими ставнями горели свечи. Перед зданием
совета Мэри увидела деревянный помост с петлей, что висела с перекладины, и грубый
ящик, стоявший снизу.
Муж открыл церковь, и, указав на огромное распятие, велел: «Иисус умер за наши грехи,
Мэри, он простит тебя, если ты раскаешься, перед смертью. Я буду молиться за твою душу».
Женщина опустилась на колени перед распятием и вздрогнула, услышав, как заскрипели
огромные, тяжелые створки дверей.
Она подождала, опустив голову в руки, а потом, оглянувшись, расстегнув в темноте платье,
достав нож, - усмехнулась.
-Дорогой муж, - пробормотала она, взламывая замок на двери его кабинета в притворе
церкви, - как хорошо, что ты – запасливый человек. Как хорошо, что Чарли Уильямс, который
настилал тут полы, рассказал Энни о тайнике под ними. И я, кажется, - замок щелкнул и
поддался, - даже знаю, что в нем лежит.
Свет луны пробивался через щель между ставнями. Мэри отсчитала нужное количество
половиц, и, наклонившись, поддела доску ножом. Она ощупала пальцами большую книгу в
тайнике и улыбнувшись, открыла ее – на ощупь. Внутри было вырезано углубление.
-Ты же мой хороший, - нежно сказала Мэри, приложив к щеке изящный пистолет. «Вот ты
где, а я уж думала – не увидимся».
Она проверила оружие и пробормотала: «Он не заряжен, конечно, а пороха тут взять
неоткуда. Ну да ничего, и так сойдет».
Женщина засунула пистолет в карман платья, и, поставив доску на место, закрыв кабинет,
привалившись к бревенчатой стене церкви, - стала ждать рассвета.
Полли устроилась удобнее, и, натянув одеяло на плечи Энни, что уткнулась ей в бок,
подумала: «Господи, бедная сестричка моя. Моя-то девочка – и не жила бы, если бы и
вовремя родилась, а тут – кормить дитя, пестовать, он тебе уж и улыбается, - а потом
умирает на руках у тебя. Мерзавец, какой он мерзавец, - женщина едва слышно вздохнула.
«Ну да ничего, расплатится – за все преступления свои».
