Показался козырь. «Соловей». Он длинной очередью раскрошил волчью морду, приблизившуюся слишком близко. Шайль вырвала клыками кусок плоти, проглотив вместе с шерстью.
— Пиздец!
Они в отчаянии. А Шайль впервые по-настоящему остро ощутила, что дает военная подготовка волколюду. Между ней и нормальными сородичами оказался разрыв. Слишком большой, чтобы девушку можно было легко прикончить. Но дело не только в этом.
Удача. Пули ни разу не задели сердце. Не попали в голову. Шайль давала им возможность, подставлялась, но жертвы этим не воспользовались. Отчасти детективу было досадно.
Она спасла Освобождение, встретившись с мэром. Город теперь всяко выживет. Но Шайль не чувствовала, что должна выжить вместе с ним. Девушка зарыдала, когда последний волколюд рухнул перед ней на камни. Его голова разбита о стену. «Соловей» пуст. «Левиафан» тоже. И Шайль вместе с ними.
Детектив опускается на колени. Почти что падает на них. Дрожащими руками сминает футболку мертвеца. Хнычет. Стискивает челюсти, не решаясь в очередной раз отдаться пиршеству.
Но тело слабеет. Песок утекает, забирая с собой время. Шайль грызет, сдерживая порыв тошноты. Со слезами на глазах запихивает куски мяса в рот. Заставляет себя глотать. Кашляет. Утирает кровь и слезы.
Почему она безмордая? Почему из всех братьев и сестер только она? Это похоже на издевательство.
Шайль поднимается. Пошатываясь, бредет к толстой металлической двери. Хватается за холодную ручку. Не узнает собственную руку. Заляпанная кровью, с кусочками мяса под ногтями, на которых когда-то был глянцевый черный лак.
Это и правда она? Сутулая фигура в лохмотьях, провонявшая кровью, со слезами на глазах собирается войти в комнату к последнему злодею в своей карьере?
— Возьми себя в руки… — шепчет Шайль.
Дверь ржаво скрипит. Освобождает проход. Детектив бредет мимо полок с музыкальными кристаллами. Потерянно озирается, пытается обнаружить Хойка. Темно. Слишком.
— Ты наконец-то пришла.
Шайль дергается от чужого, но знакомого голоса. Он скачет от стен большого помещения, освещенного недостаточно, чтобы разглядеть хоть что-то за стеллажами.
— Где ты?.. Гириом?.. — детектив привычно хватается за опустевший револьвер.
— Скоро увидишь. Скажи сначала, понимаешь ли ты, что делаешь?
Девушка жмется к стеллажу с кристаллами. Напрягает глаза. Перед взглядом все плывет, тело наполнено болью, усталостью и страхом.
— Гириом, что ты тут делаешь? — Шайль бредет все глубже в комнату. — Где Хойк?
— Хойк мертв. Ты ведь этого хотела? Только проблема не в нем. Он был прикрытием для поставок. Мы накопили достаточно, и Хойк уже не нужен.
Голос волколюда… он звучит рядом — но это иллюзия. Детектив крепче сжимает рукоять револьвера. Она знает, что оружие разряжено. Но это просто привычка.
— Не молчи, Шайль. Я хочу пообщаться с тобой.
— О чем?
— Например, об идее. Моя идея — подарить городу освобождение. Сделать его достойным местом для каждого зверолюда. А в чем твоя идея?
— Не допустить войны, — детектив замирает возле полки, пытаясь увидеть во мраке Гириома. — Ты же понимаешь, что люди не позволят поменять Освобождение?
— Ради этого ты рискуешь? Жизнь — это ведь не череда побед и поражений, милая. Это идея, смысл, а не красивый послужной список и пособие по инвалидности. Понимаешь? Идея не может идти вразрез с жизнью.
— Видимо, может. Потому что я хочу жизни для всех, а не только для себя… — Шайль отпускает рукоять револьвера, прижимаясь спиной к металлу. — Выйди, давай говорить с глазу на глаз.
— Чтобы ты меня сразу убила? — Гириом смеется. — Если бы меня это устраивало, я бы изначально ничего не скрывал.
— Ты ведь все равно умрешь, — спокойно отзывается Шайль. — Я зашла слишком далеко. Хойк или любой другой — мне уже неважно, кто-то должен понести наказание.
— Даже я? У нас ведь могло сложиться иначе, Шайль. Я почти полюбил тебя. Мы могли построить новый мир вместе.
— Мне не нужен такой мир. Даже с тобой.
Гириом хлопает. Стоит на месте, кажется. Но эхо не дает разобрать. Комната слишком большая…
— Я тоже зашел далеко, Шайль. Жаль, что ты хочешь стоять против меня. Я не хотел, чтобы у нас с тобой все так закончилось.
— Придется смириться, красавчик. Я полицейский, а ты преступник. Выйди наконец, давай решим все.
— Ты говорила, что ты фанатка Тихой Ненси, и это заметно. Ты тоже упорно идешь в никуда, разрушаешь себя ради этого дрянного мира.
— Это моя работа.
Девушка слышит шаги. Направление различимо. Бросает взгляд в сторону двери. Гириом прижимается спиной к ее металлу. На груди бронежилет, рука лежит на рукояти тесака.
— Я не думал, что ты сюда дойдешь, честно говоря, — признается парень. — Надеялся, что тебя схватят по пути, запытают до смерти и ты ничего не скажешь.
— Я не понимаю тебя, — голос Шайль полон тоски. — Зачем все это?
— Это идея, Шайль. Конечно же ты не понимаешь.
Девушка не успевает отреагировать на быстрое сближение. Кулак Гириома попадает прямо под ребра, выбивая воздух из легких. Шайль едва устояла на ногах.
