Окурок падает на землю, рассыпая сноп искр. Шайль поворачивается к Надин и спрашивает то, о чем думала весь последний месяц:
— Как думаешь, что такое Небо?
Глазки, блестящие под каштановой челкой, смотрят без малейшего сомнения.
— Небо — это Надежда на светлое завтра.
— Всего лишь?..
— Всего лишь, глупышка, — улыбается Надин, обнимая напоследок Шайль. — Поженимся, когда вернешься?
— Сначала вернусь. А потом все остальное.
Некоторое время они стоят так, игнорируя шум из громкоговорителя, гул погружающихся на корабль волколюдов. К сожалению, объятия не могут длиться вечность. Их разрыв дарит лишь тяжесть на сердце. Это безумный мир…
— Береги себя, а я сберегу твою квартиру, — шепчет Надин. — До встречи. Пиши, когда будет возможность, ладно?
— Я не люблю письма. Так что до встречи, красавица.
Шайль натянуто улыбается и машет рукой, торопясь занять место в очереди волколюдов. Надин остается среди провожающих, комкая штанины и даже не пытаясь скрывать слезы.
— Я выкину ту идиотскую фотку с твоим бывшим! — срывается девчонка, крича и плача. — Порву и выкину ее, ладно?! Нахер рокера!
Да, малышка. Истинно так. Нахер Джуда. Шайль согласна, она показывает большой палец, но больше не поворачивается. Впереди долгий трудный путь…
***
По сравнению с этим кораблем, все автомобили Освобождения кажутся смешными. Но Шайль не до смеха. Она сидит в окружении таких же неудачников. Кого-то забрали из тюрьмы, кто-то добровольно пошел, кого-то отправили…
— Не ожидал тебя тут увидеть, — рокочет Рерол, глядя на Шайль с прищуром. — Это ведь ты, малявка? Прическу поменяла?
— Не поменяла, — отзывается Шайль. — Просто постриглась с запасом.
— Тебе так идет больше. Что, какими судьбами в этой труповозке?
— Веселыми, — отзывается девушка, отводя взгляд от массивного волколюда.
В окно… хотя нет. На корабле нет окон, на нем иллюминаторы. Так вот, в них смотреть приятнее. Пусть они и маленькие. Похожие на… да, на бойницы. Небольшие кружочки, показывающие лишь кусочки бесконечного ночного пейзажа океана.
Шайль бы закурила, но сигареты у нее отобрали. Рерол шуршит газетой. Им предстоит плыть… хотя моряки говорят «идти»… почти неделю, если верить болтовне придурков сзади. Шайль не то чтобы верит. Ей на самом деле вообще плевать. Она вспоминает о письме Надин. Но стоило потянуться к карману, как Рерол вновь подал голос:
— Вот гля, про тебя опять написали. Каждая газета трубит про героиню Освобождения. И ни одна не пишет о том, что тебя сослали на ледники. Общество, мать его.
Девушка хмыкает. Поджимает ноги, обхватывая их руками. Упирается подбородком в колени.
— Да насрать, Рерол. Я такая же преступница, как и все, кто здесь едет.
— Ну хотя бы честно, — волколюд по-дружески пихает девушку в плечо. — Если попадемся на Арене, то давай если и насмерть, то быстро. Без издевательств. Лады?
— Договорились.
Корабль низко загудел. Или… это что-то другое? Говорят, в океане много разного. А за окном темень, хоть глаз выколи. И только несколько кристаллов, висящих под потолком, позволяют не уснуть сразу.
Убедившись, что Рерол достаточно погрузился в чтение, Шайль решила развернуть письмо Надин. Пусть даже радости от прощального подарка вряд ли прибавится…
