смирно. А вот глаза ее мне не понравились - видел такие у большаковских убивцев.
Взгляд - как у снайпера через прицел. Ну да - барышни в НКВД не служат!
-Аня, ждите - сухо бросил Кириллов - я введу Михаила Петровича в курс.
Мы прошли в кабинет. Товарищ комиссар плотно закрыл за собой дверь.
-Итак, Михаил Петрович, позвольте мне рекомендовать вам младшего лейтенанта
госбезопасности Смелкову Анну Петровну. Для исполнения обязанностей вашего
помощника, секретаря, и личного телохранителя. Если вы так тяготитесь открытой
охраной, приставленной к вам.
-Я имею право отказаться?
-Нежелательно, Михаил Петрович. Поскольку Лаврентий Павлович одобрил.
Теперь мне с ним объясняться, меня вы в дурацкое положение поставите, ей-богу.
Да и Анечку жаль - пропадет ведь!
-Простите, а ее-то за что?
-Так ведь сама не захочет. Вы уж позвольте мне ее биографию вам рассказать -
если она, в некотором роде, моя протеже. Так вот, до двадцать второго июня ни в
каких кадрах она не состояла - Ленинград, студентка, инъяз, кстати по-немецки она
как по-русски говорит. Ну и комсомолка, парашютистка, Ворошиловский стрелок -
как многие у нас. Как война - так добровольно, в военкомат. И попала вместо
фронта в Школу, парашютисток у нас много, а вот таких, чтоб за немку сошла, или
за фольксдойче, гораздо меньше. Была кстати знакома с то самой "партизанкой
Таней" о которой Лидов расписал, в память о ней, взяла ее имя псевдонимом. Была
заброшена в Белоруссию, сначала к партизанам, затем в Минск. В сорок первом
такие часто были расходным материалом - считалось, что если хоть что-то сделать
успеют, уже пользы принесут больше, чем затраты на подготовку, время было
такое, тяжелое. Так вот она, устроившись в городскую управу, и имея лишь пару
имен вроде бы наших людей, сумела практически в одиночку сеть создать!
Информацию давала, ценную, да и не только - когда поближе познакомитесь, расскажет она вам, если спросите, как она с товарищами сумела радиостанцию
"Северок" вынести из здания гестапо, со склада вещественных доказательств. Или
как угон нашей молодежи в Германию сорвали, сначала списки уничтожили, а
после успели многих предупредить - "слухи ходят, прячьтесь". Или как она
самолично точный график железнодорожный добыла и партизанам передала -
после чего десяток эшелонов немецких под откос. Весенний провал, когда гестапо
почти все минское подполье, под корень - не только пережила, но и активно руку
приложила, к восстановлению. До сентября работала беспровально - и везучая, и
смелая отчаянно.
А спалилась глупо. В доме соседнем немец квартировал, чин какой-то в
администрации. А у него сынок - мелкий, а тоже усвоил, что русские, это
недочеловеки. Ну и получил плюху от сына хозяйкиного, в рев, тут разозленный
папаша с парабеллумом, а там еще дети наши были. Так "Таня" наша к этому
фрицу, и говорит - хотите, стреляйте. Но запомните, что в вас тоже завтра будут
стрелять. И в вашего щенка тоже. Немец струсил, отпрыска схватил, и в дом - ну а
Таню спешно выдергивать пришлось; хорошо, что связной из отряда по случаю
чистому, в городе был.
Так она и тут - тихо уходить не захотела! Через полчаса ей в отряд, проводник
ждет - а она в кафе, где фрицы собирались, и незаметно сумку под столом
оставила, перед тем как уйти, а в сумке противотанковая граната с прикрученными
гвоздями, и химический запал на десять минут - и рисковала ведь страшно, если
заметят, "фройлейн, это не вы оставили?" - но везучая, черт! Семнадцать фрицев
убило.
А в отряде узнала, что ее родители в блокаду умерли. А я ведь знал их, Петра
Васильевича, и Франческу Карловну - оттого и рекомендовал Анечку в школу, еще
тогда. Как узнала, так бешеной стала - снайпер партизанского отряда "Мстители".
За месяц - тридцать два немца, причем в пекло самое лезет, и хоть бы что. Так
отчаянно себя вела - что командир отряда решил, пропадет, жалко, доложил на
Большую Землю - а тут какой-то кадр и счел, негоже подготовленную разведчицу в
простых бойцах держать, и затребовал, с самолетом. А какая теперь из нее
разведчица, засветилась ведь она перед гестапо, ярче некуда - в той же Белоруссии, да и наверное не только, фотография ее теперь в любой комендатуре, в каждом
отделе гестапо! Нельзя ей категорически, в немецкий тыл - а требуют, и сама она
рвется. Вот и думайте, что с ней будет, если вы откажетесь.
А вот если вы согласитесь, дело другое. После того, что она узнает, к линии
фронта ее близко не подпустят. Будет она при вас, на особом поручении, до конца
войны - а там, или в мирную жизнь, или место ей найдем.
-Она знает?
-Пока еще нет. Но это дело недолгое - согласие товарищей Сталина и Берии
получено, подписку "ОГВ" я прямо сейчас ей оформлю, и в дело введу. И уж
поверьте - лишней она вам точно, не будет. Сами после расспросите - о всех ее
талантах. Поскольку непосредственным начальником ее будете вы - не я.
Так что - молча сижу, смотрю, как наш "жандарм" Анечку в курс вводит.
А вышколили девочку крепко. Никаких там - охи, ахи, да как такое возможно, вы
шутите - ни слова в этом духе; усвоила четко, что в Конторе не шутят. Только