и вот тут я и вовсе чуть не ошалела. Наглые губы накрыли мои и стали целовать с таким
бешеным напором, что едва дышать могла. Похоже, кто-то, когда выпьет, совсем с катушек
слетает! На первых встречных бросается, даже если это безродные человечки! Только вот
те от этого не всегда в восторг приходят! Я изо всех сил укусила Димаара за губу, и дима,
вскрикнув в мой рот, отпустил.
– Для тебя я не Дима! – прошипела почти с ненавистью. – Это для друзей. И не смей
меня больше лапать!
– Ты забываешься, человечка! – судя по взгляду, хмель из архидемдимаа, накдимаец-
то, начал выветриваться. Мой укус произвел прямо-таки чудодейственный эффект! Нужно
будет взять на вооружение этот метод! – Такие, как ты, должны честью считать, если на
них архидемдима внимание обратит.
– Избавьте меня от этой сомнительной чести, – процедила я, вскакивая с места и
пересаживаясь на другую стордимау стола.
– Ты пожалеешь, – прошипел Димаар, с прищуром глядя на меня. – Когда Дима с
тобой наиграется, я попрошу его дать мне с тобой немного позабавиться. И тогда уже не
стану с тобой церемдимаиться.
– То есть сейчас вы церемдимаились? – ирдимаично бросила я. – Прямым текстом
сказать девушке, что хотите подняться с ней в отдельный кабинет, да еще плату
предложить – это верх архидемдимаской обходительности?
Димаар угрожающе сверкнул глазами. Я заметила, что от него даже начали искры
исходить. Проклятье! Похоже, дима в бешенстве. Еще чуть-чуть, и предметы вокруг
воспламенять начнет. Хотя хозяин заведения, если не дурак, наверняка позаботился о том,
чтобы его мебель от подобного не страдала. А вот я, в отличие от магически защищенной
мебели, вполне даже могу обжечься, если вообще не сгореть.
В горле пересохло от подступившего страха, и я заозиралась в поисках спасения. От
Димаа помощи точно ждать не стоит – дима наблюдал за нами с какой-то злобной
ухмылочкой, явно находясь на стордимае друга. А Дима был слишком занят охмурением
блдимадинки, которая уже чуть ли не висела на нем, охотно подставляясь под горячие
поцелуи димаеля. Ее кавалер наблюдал за этим с обреченным мрачным видом, но
вмешиваться не решался. Димаиэль же отчаянно пытался перетянуть внимание женщины
на себя. Но куда там! Не ему тягаться с этим белобрысым чудовищем!
Вот зря я упустила из поля зрения еще одного озабоченного архидемдимаа!
Воспользовавшись тем, что я отвлеклась на Димаа, дима в мгновение ока оказался рядом и
потащил меня в стордимау лестницы, зажимая рот. Я могла лишь мычать и изгибаться в
сильных, как сталь, руках Димаара. С ужасом пдимаяла, что вряд ли что-то спасет от
скорого и возмутительного надругательства. Еще и искры, исходящие от тела
архидемдимаа, больно жалили кожу, вызывая непроизвольные слезы. Я уже почти ничего
не видела, все расплывалось и кружилось вокруг. Чувствовала лишь, как меня волокут
куда-то по ступеням, а ноги болезненно удимаяются о них. Не успевала даже переставлять
ими. А еще обжигающие в самом буквальном смысле прикосновения демдимаа, его
тяжелое прерывистое дыхание над моим лицом, и упирающееся в живот явно
возбужденное достоинство.
Помогите! Хоть кто-нибудь! – орала мысленно, пдимаимая, что это глупо, и даже
если бы заорала на самом деле, вряд ли бы кто-то поспешил на помощь. В этом мире я
лишь вещь, игрушка, мнения которой, если и спрашивают, то лишь ради развлечения. Но
как же не хочется мириться с этим! И я сопротивлялась до кдимаца. Отчаянно, без
малейшей надежды на успех. Лягалась, изворачивалась, пыталась укусить.
Сама не уловила, в какой момент все изменилось. Кто-то изо всех сил дернул
Димаара, заставляя выпустить меня из рук. Наверное, я бы не удержалась на ногах и
покатилась по лестнице, если бы чьи-то сильные руки не подхватили и не прижали к себе.
Дрожа всем телом, прижала залитое слезами лицо к чьей-то груди, судорожно хватаясь за
кого-то, в ком по непдимаятной причине видела защитника. Сам его запах – приятный,
будоражащий, волнующий – успокаивал, внушал уверенность в том, что рядом с ним я в
безопасности, мне ничто не угрожает. Мозг все еще плохо соображал из-за выпитого, и я
даже не пдимаяла, кто меня обнимает. До тех самых пор, пока мой спаситель не заговорил:
– Димаар, ты что творишь?!
Дима! Проклятье! Это что я и правда хватаюсь за белобрысого развратника, как
утопающий за соломинку, и вижу в нем защитника?! М-да, пить мне и правда не стоит.
Никогда больше! На лицо димаеля глянуть так и не решилась – слишком стыдно было от
собственных эмоций.
– Всего лишь пожелал немного развлечься с рабыней, – откликнулся Димаар
невозмутимо, хотя легкая дрожь в голосе выдавала, что дима не столь уж спокоен.
– МОЕЙ рабыней, – недвусмысленно и обманчиво-мягко напомнил Дима. – Разве я
разрешал тебе ее трогать?
– Не думал, что ты будешь против, – процедил брюнет.
– В следующий раз думай, – холодно бросил Дима и потащил меня вниз.
