[3] Таким образом, мы не воздаем благодарности рекам, хотя они и носят на себе большие суда и обильным и постоянным потоком бегут для того, чтобы перевозить богатства, или обильные рыбой и прекрасные разливаются среди пышных полей.
Никто не считает себя обязанным благодеянием и Нилу, точно так же как и ненавистью, когда он без меры разливается и медленно входит в берега. Не оказывает благодеяния и ветер, хотя он и веет тихо и благоприятно, не оказывает его и полезная и здоровая пища, ибо кто намерен сделать мне благодеяние, тот не только должен приносить пользу, но и желать этого.
Поэтому ничем не бывают обязаны ни безгласным животным, а ведь как много людей избавила от опасности быстрота коня, ни деревьям, а ведь как многих, страдающих от жара, прикрыла густота ветвей! Но какое же различие в том, принес ли мне помощь тот, кто не сознает этого, или тот, кто не мог сознавать, как скоро и тому, и другому недоставало желания?
[4] Какое различие в том, приказываешь ли ты мне быть обязанным за благодеяние кораблю, или повозке, или копью, или тому человеку, который, подобно этим предметам, не имел никакого намерения совершить благодеяние, но оказал помощь случайно?
[1] Иной и принимает благодеяние, сам этого не сознавая, но никто не получает благодеяния от несознающего. Подобно тому как многих вылечивают случайные обстоятельства и тем не менее еще не бывают вследствие этого спасительными средствами, – так для иного и падение в реку, в большой мороз, служило причиною выздоровления[329]; подобно тому как у иных, благодаря ударам бичей, прогонялась четверодневная лихорадка и внезапный испуг, обращая дух к другой заботе, скрывал от сознания со страхом ожидавшиеся часы[330], и тем не менее ничто из этого не бывает по существу своему спасительным, хоть и приносило спасение, так и некоторые люди приносят нам пользу, не желая этого, даже более – именно потому, что не желают. И мы тем не менее не бываем обязаны им благодеянием за то, что судьба обратила в лучшее их пагубные намерения.
[2] Не думаешь ли ты, что я чем-нибудь бываю обязан тому, чья рука, отыскивая меня, поразила моего врага и кто если бы не ошибся, то причинил бы мне вред?
Часто противник, произнося ложную клятву, тем самым лишал доверия даже достоверных свидетелей и делал подсудимого заслуживающим сожаления, как оклеветанного враждебною стороной. [3] Некоторых спасало то самое влиятельное положение (противника), которое их угнетало, и судьи не желали в угоду этому последнему осудить того, которого они были намерены осудить по судебному процессу[331].
Тем не менее они не оказывали благодеяния подсудимому, хотя и помогали ему, потому что спрашивают о том, куда было направлено копье, а не о том, куда оно попало, и благодеяние отличает от обиды не результат, а душевное настроение. [4] Противореча, оскорбляя судью гордостью и предоставляя обвинять меня одному свидетелю[332], противник мой тем самым поправил мое дело. Но я и не спрашиваю о том, не ради ли меня он допустил эту ошибку: намерение его было мне враждебно.
[1] Чтобы воздать благодарность, я должен иметь желание делать то же самое, что должен был (желать делать) и тот (благодетель), дабы оказать благодеяние. Что может быть несправедливее человека, который ненавидит того, кем был в тесноте придавлен, забрызган или толкнут туда, куда не хотел? Но как скоро обида заключается в действии, то что иное может избавить от обвинения, как не отсутствие знания о своем действии? [2] Одно и то же обстоятельство производит то, что один не оказывает благодеяния, а другой не причиняет обиды: и другом, и недругом делает направление воли. Сколь многих людей болезнь избавила от военной службы? Иных противник вызовом к суду не допустил попасть под разрушение дома. Иные были застигнуты кораблекрушением для того, чтобы не попасть в руки пиратов. Тем не менее мы не бываем обязаны благодеянием ни этим обстоятельствам, так как здесь дело делается без сознания долга, – ни противнику, тяжба с которым, беспокоя и задерживая, тем самым спасла нас. [3] Ничего не бывает благодеянием, кроме того, что исходит от доброго настроения воли, того, что сознается человеком, его оказывающим.
Иной помог мне, сам не сознавая этого, – я ничем не обязан ему; иной помог, желая мне навредить, – буду подражать ему!
[1] Обратимся к первому благодетелю: ты желаешь, чтобы я что-нибудь сделал для его вознаграждения? Но он сам ничего не сделал для того, чтобы оказать мне благодеяние. Перейдем к другому: ты хочешь, чтобы я вознаградил его, добровольно возвращая то, что получил против его желания? Что же говорить о третьем, который совершил благодеяние вместо обиды!
