[1] Разве ты не видишь, как родители заставляют терпеливо принимать полезное своих детей, находящихся в нежном младенческом возрасте? Несмотря на их плач и противодействие, они согревают их тела и, чтобы неразумная свобода не искривила членов тела, связывают эти последние, дабы они вышли прямыми. И вскоре, затем, начинают влагать в них (детей) познание свободных искусств[354], к нежелающим применяя страх.
Наконец, и смелую юность, если она мало повинуется, посредством принуждения приучают к щедрости, стыдливости и добрым нравам. [2] Даже и к тем юношам, которые имеют право распоряжаться собою[355], применяется насилие и порабощение, если из страха или нетерпения они отвергают целебные средства.
Таким образом, величайшие из благодеяний суть те, которые мы получаем от родителей тогда, когда сами не знаем или не желаем этого.
[1] На людей неблагодарных и отвергающих благодеяния не потому, что не желают их, но с целью не быть в долгу похожи бывают, с другой стороны, люди, имеющие обыкновение вымаливать для тех, кому они обязаны, какой-нибудь невзгоды, какого-нибудь несчастья, в котором бы могли проявить свою память о полученном ими благодеянии.
[2] Спрашивается[356], справедливо ли и с добрым ли намерением они это делают, становясь очень похожими душой на тех, пылающих безрассудною любовью[357] людей, которые желают своей возлюбленной изгнания, чтобы сопровождать ее, покинутую и бегущую; желают бедности, чтобы в нужде больше дарить ей; болезни, чтобы сидеть при ней; и, любя ее, желают всего того, чего пожелал бы недруг. Таким образом, почти один и тот же бывает исход и ненависти, и безрассудной любви.
[3] Нечто подобное делают и те, которые желают своим друзьям невзгод, приносящих им вред, и приходят к благодеянию при помощи несправедливости, тогда как лучше даже (совсем) отступить, чем искать места выполнению долга посредством преступления.
[4] Что, если бы кормчий стал просить у богов страшнейших бурь и волнений для того, чтобы в опасности его искусство стало более достойным благодарности? Что, если бы полководец стал молить богов о том, чтобы громадная сила неприятеля, рассыпавшись вокруг стана, внезапным натиском наполнила рвы и потрясла вал[358] при трепете войска и поставила враждебные знамена при самых вратах, дабы тем с большею славою явиться на помощь, когда дело (казалось) уже пропало и проиграно?
[5] Гнусным путем ведут свои благодеяния все, призывающие богов против тех людей, которым сами бывают намерены помочь, и желающие, чтобы эти люди прежде пали, чем восстали.
Бесчеловечно такое свойство извращенно благодарной души – желать зла тому, от помощи которому не можешь честно отказаться!
[1] «Не вредит ему моя молитва, – возражают нам, – потому что я в одно и то же время желаю ему и опасности, и средства против нее».
Ты высказываешь (только то), что допускаешь некоторую погрешность, но меньшую, чем допустил бы в том случае, если бы желал опасности без средства против нее.
Преступно топить для того, чтобы извлечь, повергать – чтобы поднять, заключать в темницу – чтобы выпустить. Прекращение обиды еще не есть благодеяние, и никогда не бывает заслугою избавление от того, что причинил тот же самый, кто избавил. [2] Твоему лечению я предпочитаю, чтобы ты меня не ранил!
Ты можешь заслужить (от меня) благодарность, как скоро лечишь меня, потому что я ранен, но не как скоро ранишь меня, чтобы лечить. Легкая царапина никогда не доставляла удовольствия, исключая тот случай, когда ее сравнивали с раною; мы радуемся, что это так сошлось, но лучше бы желали, чтобы этого не было.
Как скоро желание твое было бы бесчеловечно и в том случае, если бы ты желал этого лицу, от которого не имеешь никакого благодеяния, то насколько будет бесчеловечнее желать этого тому, кому ты обязан благодеянием?
[1] «Вместе с тем, – говорят, – я молюсь и о том, чтобы иметь возможность оказать ему помощь».
Но ведь, прежде всего, если я захвачу тебя на первой половине твоей молитвы, то ты уже оказываешься неблагодарным. Я еще не слышу о твоем желании помогать, но знаю, что ты желаешь ему страдания. Ты вымаливаешь ему беспокойства, страха и какого-нибудь другого, еще большего бедствия. Ты желаешь, чтобы он нуждался в помощи: это желание направлено против него; желаешь, чтобы он нуждался именно в твоей помощи: это направлено в твою пользу. Не поспешить ему на помощь ты желаешь, а уплатить долг. Кто так торопится, тот, очевидно, хочет сам освободиться[359], а не вознаградить другого.
