О большой стратегии полностью

ON GRAND STRATEGY

Copyright © 2018, John Lewis Gaddis

All rights reserved

Я понимаю, что название книги может вызвать у многих недоумение. Тем не менее тут есть прецеденты: я могу, например, вспомнить «О тирании», книгу, написанную Тимоти Снайдером, моим коллегой с исторического факультета Йельского университета. А Сенека, еще задолго до него, написал книгу «О скоротечности жизни». Но больше всего меня смущают возможные возражения поклонников Карла фон Клаузевица, к числу которых отношусь и я сам. Его труд «О войне», опубликованный посмертно (1832), стал образцом для всех позднейших авторов, пишущих на тему войны и связанную с ней необходимым образом тему большой стратегии. Оправдать появление еще одной подобной книги я могу лишь ее краткостью (которая, кстати, не была сильной стороной Клаузевица: эта книга охватывает гораздо больший исторический промежуток, чем его труд, и при этом она вдвое меньше труда Клаузевица).

Книга выросла после двух случаев, когда мне довелось столкнуться с вопросами большой стратегии. Впервые это произошло, когда я вел курс «Стратегия и политика» в Военно-морском колледже с 1975 года по 1977 год при обстоятельствах, описанных в конце второй главы. Во второй раз это случилось в 2002 году, когда меня пригласили участвовать в качестве преподавателя в семинаре Йельского университета «Вопросы большой стратегии», где я продолжаю работать по сей день. Оба курса всегда строились не столько на изучении теории, сколько на классических текстах и разборе исторических примеров. Но если семинары в Ньюпорте, длившиеся один семестр, были предназначены в основном для офицеров, которые уже имели за плечами более десяти лет службы, то на курс в Йельском университете, который длился два семестра, записывались главным образом студенты-бакалавры и магистранты, хотя среди слушателей были также один подполковник Сухопутных войск США и один подполковник Корпуса морской пехоты, находившиеся на действительной военной службе[1].

Оба курса преподавались и продолжают преподаваться на коллегиальной основе: каждый из тематических разделов семинара в Ньюпорте обычно ведут один гражданский и один военный преподаватель; в Йельском университете состав преподавателей может быть разным. Мы с моими коллегами Чарльзом Хиллом и Полом Кеннеди с самого начала работали «тройкой» и вели все занятия вместе, споря друг с другом перед студентами и давая им индивидуальные консультации (не всегда согласованные друг с другом). При этом мы умудряемся оставаться соседями и близкими друзьями.

Учреждение в 2006 году программы «Большая стратегия» позволило нам включить в число преподавателей специалистов-практиков: среди них были Дэвид Брукс, Уолтер Рассел Мид, Джон Негропонте, Пегги Нунан, Виктория Нуланд, Пол Солман, Джейк Салливен и Ивен Волфсон. К работе над курсом привлекались и другие преподаватели Йельского университета: Скотт Бурман (факультет социологии), Элизабет Брэдли (до 2016 года – школа изучения проблем здравоохранения, в 2016–2017 годах – директор программы «Большая стратегия», в настоящее время – президент колледжа Вассар), Беверли Гейдж (исторический факультет, с 2017 года – директор программы «Большая стратегия»), Брайан Гарстен (факультет политологии, гуманитарный факультет), Нуно Монтейро (факультет политологии), Кристина Талберт-Слэгл (исследования в области эпидемиологии и здравоохранения) и Адам Туз (ранее – исторический факультет, ныне – профессор Колумбийского университета).

Коллеги научили меня очень многому, и это еще одна из причин, почему я чувствую себя обязанным рассказать, чему именно я у них научился. Это происходило неформально, через восприятие их основных идей, и вполне самобытно, так что мои учителя не несут никакой ответственности за результаты: они лишь дали первый толчок моему движению по этому пути и уже не могли влиять на него в дальнейшем. Ища «сквозные» закономерности, сохраняющие свое действие независимо от времени, пространства и масштаба[2], я чувствовал себя вправе временно «снимать» их ограничения для целей сравнительного анализа и даже простой беседы: в книге Августин может иногда разговаривать с Макиавелли, а Клаузевиц с Толстым. Последний, в свою очередь, был настоящим мастером воображения, который дал мне больше всех; но мне также немало помогли Вергилий, Шекспир и Ф. Скотт Фицджеральд. Наконец, я часто возвращался к идеям сэра Исайи Берлина[3], с которым я познакомился, когда бывал в Оксфорде в 1992–1993 годах. Надеюсь, что ему было бы приятно, что его считают мастером большой стратегии. Знаю, что он нашел бы это забавным.