The New York Times«Те, кто создает брехню, вне всякого сомнения, неискренние люди, но они и не лжецы ― с учетом того, что и лжец, и честный человек по сути своей связаны друг с другом, если не сказать, что они близнецы, когда речь идет об истине». Питер ЭдидинThe Sunday Times«Я сразу же должен заявить: прочитайте ее. Прекрасно написанная, понятная, ироничная и сильная книга, это пример того, какой философия может и должна быть. Это маленький и в высшей степени провокационный шедевр, и в этих моих словах нет брехни». Брайан ЭпплъярдPLAYBOY«Вот то, что мы все так долго ждали... Брехня стала настолько доминирующей силой нашей культуры, что большинство из нас уверено, что мы умеем распознавать ее и давать ей отпор. Но Франкфурт показывает читателю, сколь коварной (и разрушительной) может быть брехня... Эта книга изменит вашу жизнь». Леопольд Фролик
«...Когда пронзительнее свиста я слышу английский язык...»
Три года назад, собираясь перевести и издать на русском с виду вполне академичное эссе, мы на самом деле не знали, во что ввязались. Автор неброской брошюры ― Гарри Гордон Франкфурт, профессор философии в Йеле, в 2005-м выпустил в респектабельном издательстве Принстонского университета исследование «О брехне» (или, если угодно, «О х**не») ― вещь, по сути, глубоко скандальную.
Буквально за несколько дней книга стала бестселлером в самых разных аудиториях, вызвав жесточайшую дискуссию в прессе, не сопоставимую по своему резонансу ни с одной из предшествующих работ этого автора. Франкфурт породил целый круг тем и оппонентов / продолжателей / пайщиков «хернианства» ― универсального понятия, с его легкой руки пущенного в академический обиход. Случай Франкфурта уникален и не вписывается в какие-либо привычные рамки кампусов; неприменимы к нему и образовательные стандарты, что сложились сегодня в российской интеллектуальной среде. В чем же парадоксальность успеха?
Гарри Франкфурт принадлежит к числу наиболее авторитетных ученых второй половины XX века. И одновременно это человек из породы «анфан террибль» ― амплуа, вполне допустимое в американской культуре, парадоксально сочетающей многолетние устои, научные традиции и эпатаж.
«Анфан-терриблизм» ― тяжелое бремя. Это стратегия. Личный бренд, требующий постоянного подтверждения и обновления. Франкфурт серьезно и последовательно поддерживает свою двойную репутацию. И монография «On bullshit» ― вполне продуманный маркетинговый ход.
Что такое «брехня» по Франкфурту? Брехня ― чуть ли не ключевая проблема современности, ее основа, ее базовая субстанция, ее вязкая середина, ничейная территория. Кругом брехни слишком много, все об этом знают, все ее порождают и принимают как данность: не умышленное злодейство, не специальный обман, а скорее цепная реакция, опасный вирус, действие которого мы испытываем на себе и влипаем в соблазн «брехни» постоянно. Непреднамеренность, отсутствие задачи, спонтанность... Инфицированный этой заразой вдохновенно блокирует реальность.
Эффективность философских инструментов Франкфурта как раз в том, что он показывает, где и как происходит заражение. «Брехня» ― изощренная провокация и одновременно интеллектуальный путеводитель, описание многообразных способов производства брехни.
Одной из наиболее заметных черт нашей культуры является изобилие брехни[1]. Мы все это знаем, мы все в этом участвуем, но склонны принимать это как данность. Большинство людей не сомневаются в способности распознать брехню, не дав себя одурачить. В общем, этот феномен почти не вызывал осознанного интереса и не подвергся систематическому изучению.
В итоге у нас нет ясного понимания того, что такое брехня, почему ее столько и каковы ее функции. Мы не выработали продуманной оценки всего того, что она для нас значит. Иными словами, у нас нет теории. В данной работе я подвергаю понятие брехни предварительному, пробному философскому анализу, с помощью которого предполагаю заложить основы для его теоретического осмысления. Я не буду обсуждать риторические варианты употребления брехни и злоупотребления ею. Моя цель ― дать приблизительное описание того, что такое
Любая формулировка необходимых и достаточных условий для отождествления чего-либо с брехней обречена на некоторую произвольность. Во-первых, это связано с порой весьма размытым значением самого слова: его часто употребляют как ругательство, лишенное конкретной смысловой нагрузки. Во-вторых, соответствующее явление так обширно и аморфно, что сколь бы трезвым и проницательным ни был анализ, он неизбежно сужает границы предмета рассмотрения. Но кое-что на эту тему все-таки сказать можно (хотя это вряд ли станет решающим словом) ― ведь даже самые элементарные вопросы о брехне не только не получили ответа, но и до сих пор не поставлены.
