Горьким мне явно не повезло. Я попробовал отыграться на «Художественном театре». - Ничего - театр, как театр, - опять цогасил цои восторги Чехов. - А Москвин - даже талантливый. В других театрах и этого нет. Я помню, в Александрийском театре ставили мою «Чайку». Под суфлера! Боже мой, что только они там говорили!..
Как утопающий за соломинку, я ухватился за «декадентов», которых считал новым течением в литературе.
Никаких декадентов нет и не было, - безжалостно доканал меня Чехов. - Откуда вы их взяли?.. Во Франции Мопассан, а у нас - я стал писать маленькие рассказы, вот и все новое направление в ли
тературе… Жулики они, а не декаденты! Гнилым товаром торгуют… мистика и всякая чертовщина! Это все они нарочно выдумали. Вы им не верьте. И ноги них вовсе не бледные, а такие же волосатые, как всех…
Ну какой же Леонид Андреев писатель? Это просто помощник присяжного поверенного, который ужасно любит говорить…
Студенты бунтуют, чтобы прослыть героями и легче ухаживать за барышнями.
До чего мы ленивый народ. Даже природу заразили ленью. Вы поглядите только на эту речку, до чего же ей лень двигаться! Вон она какие колена загибает, а все от лени. И вся наша пресловутая «психология»,. вся эта достоевщина тоже ведь от этого. Лень работать, ну вот и выдумывают.
Опять за чаем на террасе: Вот меня часто упрекают, даже Толстой упрекал, что я пишу о мелочах, что нет у меня положительных героев: революционеров, Александров Македонских или, хотя бы как у Лескова, просто честных исправников… А где их взять? Жизнь у нас провинциальная, города немощенные, деревни бедные, народ поношенный… все мы в молодости восторженно чирикаем, а к сорока годам - уже старики и начинаем думать о смерти… Какие мы герои! в
Вот вы говорите, что плакали на моих пьесах… Да и не вы один… А ведь я не для этого их написал, это их Алексеев сделал такими плаксивыми. хотел другое… Я хотел только честно сказать людям: «Посмотрите на себя, посмотрите, как вы плохо и скучно живете!..» Самое главное, чтобы это люди поняли, а когда они это поймут, они непременно создадут себе другую лучшую жизнь… Я ее не увижу, но я знаю, она будет совсем иная, не похожая на ту, что ecTb.,.` А пока ее нет, я опять и опять буду говорить людям: «Поймите же, как вы плохо и скучно живете!» Над чем же тут плакать? - И, вставая со стула, докончил: - Пойдемте спать… Гроза будет…»
во время грозы у него потекла горлом кровь.
\
По возвращении они с Ольгой Леонардовной поселились в Любимовке по Ярославской железной дороге, в усадьбе матери Станиславского, Е. И. Алексеевой. (Она предоставила им флигель.) Любимовка лежала на Клязьме, где Чехов удил рыбу. Прожили они вместе до середины июля, затем он один уехал в Ялту. Вероятно, за время болезни у Ольги Леонар довны расстроились нервы, она скучала и в письмах к мужу стала его упрекать, что он не взял ее с собой, упрекала и его родных.
Он отвечает:…«Ты сердита на меня, а за что никак не пойму. За то, что я уехал от тебя? Но ведь я с тобой прожил с самой Пасхи… и не уехал бы, если бы не дела и кровохарканье».
От И сентября я получил от него коротенькое письмецо: упрек, что я не послал ему своих «Новых стихотворений», которые были изданы А. А. Карзин-киным - большим любителем поэзии и моим другом - в старинном стиле.
середине октября 1902 года Чехов приехал в Москву и чуть ли не в первый день написал записочку Найденову, прося его известить меня, что он здесь.
Конечно, на следующий день я был у него. В письме от 18 октября он пишет Куприну, что виделся «с Буниным и что тот в меланхолическом настроении, собирается за границу».
26 октября я получил от него открытку: «Милый Жан! Укрой свои бледные ноги!» без подписи.
Из Москвы Антон Павлович уехал в конце ноября. Ялте в это время выпал снег… письме от 20 декабря он пишет жене: «Думал о том, что тебе нужен сынишка, который занимал бы тебя, наполнял бы твою жизнь. Сынишка или дочка будет у тебя, родная, поверь мне, нужно только подождать, придти после болезни в норму. Я не лгу тебе, не скрываю ни одной капли из того, что говорят доктора, честное слово». же в это время жил еще в Москве, бывал зав просто у Ольги Леонардовны и иногда заставал ее в слезах, - ей было тяжело, хотя она и не жаловалась. ч
письме от 27 декабря Чехов сообщает ей из Ялты: «Ждем Бунина и Найденова, которые, по газетным известиям, уехали в Константинополь»… Последнее было вранье. письме от 1 января 1903 года Антон Павлович извещает жену, что «Бунин и Найденов теперь в Одессе. Их там на руках носят». (Мы жили в это время с Найденовым в «Крымской гостинице»).
