О человеке и мироздании полностью

Название книги, из которой взят этот отрывок, не должно нас обманывать; сказанное относится ко всем людям без исключения. И связано это с изменением и искажением человеческой психики в условиях одиночества. Не того душевного одиночества, особенно мучительного в юные годы, которое испытывает каждый из нас. Но в условиях одиночества физического, условиях «сенсорной депривации». Психологический словарь дает такое объяснение этому термину: «сенсорная депривация – (от лат. sensus – чувство, ощущение и deprivatio – лишение) – продолжительное, более или менее полное лишение человека зрительных, слуховых, тактильных или иных ощущений, подвижности, общения, эмоциональных переживаний»[11]. Все дело в том, что мы взаимодействуем с действительностью через органы чувств – слух, зрение, осязание и пр., и ограничение этого взаимодействия, обрубка канатов, связывающих нас с миром, сказывается на нашей психике, причем степень реакции напрямую зависит от количества отрезанных канатов. При этом различимы три состояния изоляции:

– только от человеческого общества с сохранением полноценного контакта с остальным окружающим миром – социальная депривация. Состояние наиболее присуще одиночным путешествиям, отшельникам, космонавтам;

– полностью от человеческого общества и значительным ограничением контакта с остальным миром, например, одиночные заключения в тюрьмах;

– полная изоляция человека от действительности, наблюдаемая в научных опытах, в том числе в флоат – камерах Джона Лилли.

Справедливости ради надо отметить, что подобно змеиному яду изоляция только в больших дозах смертельна, в микроскопических она оказывает благотворное воздействие на людей. Практика отшельничества, являясь, по сути, разновидностью социальной депривации, использовалась практически всеми религиями мира. Человек, ограничивая общение с другими людьми, устраняя речевую, эмоциональную и социальную практику информационного обмена, достигал весьма необычных состояний, как физических, так и душевных. В наши дни с помощью сенсорной депривации (используя кабинеты релаксации, флоат – камеры Дж. Лилли) успешно проводят позитивную коррекцию тревожного душевного состояния индивида, справляются с хронической усталостью, благополучно излечивают депрессии и последствия шоков и стрессов. Однако предметом нашего разговора является скорее болезнь, чем лекарство, ибо то, что нас губит, ярче говорит о том, что мы есть.

Голословность – худшее качество исследователя, и потому обратимся даже не к сухим протоколам научных наблюдений, а к воспоминаниям участников событий.

Так, например, в дневнике русского космонавта В. Н. Волкова мы находим следующую запись: «Слежу за приборами, иногда бросаю взгляд через иллюминаторы на летящую в темноте Землю. В шлемофонах характерное потрескивание эфира… Внизу летела земная ночь. И вдруг из этой ночи донесся лай собаки. Обыкновенной собаки, может, даже простой дворняжки. Показалось? Напряг весь свой слух… точно: лаяла собака… И потом… стал отчетливо слышен плач ребенка. И какие – то голоса. И снова – земной плач ребенка». Радисты наземных станций по управлению полетом, прослушивая эфир на этих же волнах, никакого лая собаки и плача ребенка не слышали»12.

Когда знаменитого парусного капитана Френсиса Чичестера, обошедшего на яхте «Джипси Мот» в одиночку вокруг света, спросили, что от него потребовало наибольшей выдержки и максимальной затраты душевных сил, он однозначно ответил: «Одиночество».

Многие, в том числе сильные духом, люди не выдерживали одиночества. Так, известный мореплаватель Уильям Уиллис вспоминает: «В прошлую войну многие моряки в одиночестве дрейфовали в океане в шлюпке или на плоту, после того, как их товарищи погибли от ран или голода. Мне пришлось плавать с такими матросами, и я знал, что с ними произошло. Мы так и говорили про них: «Помешались на плоту»13.