О чем молчат боги полностью

– Не знаю, о каком дворе ты говоришь, но у этого дома двора совсем нет, – ответил Архам. – Это старый дом в лесу. Я не знаю, почему он там, но знаю, что есть. Жители тагана в него не заходят, а проезжие, если им известно это место, могут заночевать, но редко. Людям больше нравится спать в мягких теплых постелях, потому лучше попросятся к кому-нибудь.

– Откуда ты о нем знаешь? – живо заинтересовалась я.

– На обратном пути из Курменая отец привез нас туда с Танияром, я запомнил, где этот дом. Место приметное, скоро там будем.

– С одного раза запомнил? – удивилась я.

– Да, – кивнул деверь. – Сама поймешь, когда увидишь. – И я преисполнилась любопытством.

Вскоре мы добрались до развилки. Большая наезженная дорога продолжала бежать дальше, а вторая дорога, больше напоминавшая широкую тропу, уводила в сторону. На нее мы и свернули. Если это было ориентиром, то я, наверное, вряд ли бы запомнила в точности, на какой развилке стоило свернуть, потому что она была не единственной. Разве что чаще были перекрестки на четыре дороги, на три гораздо реже. Пожалуй, эта была первой после Курменая, но вряд ли единственная на всем протяжении пути. Впрочем, может, потому Архам и запомнил путь к дому для путников, как он сказал.

– Почему ты не охаешь и не взмахиваешь руками? – неожиданно полюбопытствовал деверь.

– Почему я должна охать и взмахивать руками? – удивилась я в ответ.

– Мы проехали каменный столб, – Архам развернулся ко мне. – Не заметила?

– Не-ет, – выворачиваясь назад, протянула я. – Где?

– Да вот же, – бывший каан указал направо. – Оплетен аймалем.

Остановив йенаха, я зашарила взглядом в указанном направлении. Нашла. Заметить столб было непросто, особенно не зная, что надо искать. Он стоял в зарослях между деревьями, и по покрытому наростами местного мха каменному телу ползли тонкие стебли аймаля.

– Хочу посмотреть поближе, – сказала я и направила йенаха к столбу.

– Когда мы здесь были с отцом, он был приметен лучше, – произнес Архам, то ли оправдывая мою невнимательность, то ли извиняясь за то, что не указал прямо. – Эти деревья были еще совсем юными, они не скрывали столб.

Спешившись, я потрепала своего бегуна между ушей и подошла ближе. Пока ничего примечательного, кроме того, что это было явно деяние человеческих рук, я не заметила.

– Дай нож, – попросила я и, не обернувшись, протянула руку.

Архам жадничать не стал, и скоро моей ладони коснулась рукоять, оплетенная кожей. Кивнув, благодаря, я поскребла столб, убирая мох. И вновь ничего примечательного. Ни ирэ, ни узора. Хмыкнув, я обошла непонятное сооружение по кругу, снова поскребла и отступила на шаг назад.

– Пока ничего любопытного не вижу, – подвела я итог своему короткому осмотру.

– Почему? – удивление деверя было неподдельным. – Он же каменный.

– И что? – я обернулась к нему.

– Ты от всего каменного охаешь, – Архам встал рядом и забрал у меня нож. Он смахнул с клинка кусочек мха, бережно огладил его и со звонким «щелк» убрал в ножны. После снова посмотрел на меня. – Разве не охаешь?

– Охаю, когда есть над чем, – ответила я, пожав плечами. – Хотя я несправедлива, уже само его существование примечательно. Чем бы он ни был раньше, но этот столб является подтверждением, что каменные строения были не только в Курменае, однако сохранились лишь там. Впрочем, это легко объяснимо предубеждением тагайни против камня из-за того, что его повелителем является Илгиз. На нем точно нет никаких надписей? – с надеждой спросила я и посмотрела на бывшего каана.

– Я не видел ничего такого, – теперь пожал плечами Архам и спросил сам: – Едем дальше?

– Да, – кивнула я, затем в последний раз посмотрела на столб и вернулась к йенаху.

А еще спустя несколько минут мы покинули и эту широкую тропу, сменив ее на узкую тропинку, едва приметную в быстро сгущающихся сумерках.

– Надо поторопиться, – сказал Архам. – Поедешь за мной.

Его йенах прибавил в шаге, вырываясь вперед, мне осталось направить своего следом. До домика, стоявшего в лесу, мы добрались спустя минут десять, и само местоположение не подразумевало даже намека на именование «дом для путников». Если, конечно, путник не шел по лесу и случайно не набрел на ветхое строение, явно не имевшее хозяина очень и очень долго.

– Любопытно, – задумчиво произнесла я, – откуда Вазам узнал про этот дом…

– Не знаю, – ответил Архам, спешившись. – Если и рассказывал, то я не помню.

«Просто не слышал, – произнес Танияр, впервые появившись за весь день. – Архам тогда вышел, сказав, что лучше спать под открытым небом, чем в этой развалине. Он в то время был вредным и вечно злым. А вернулся, потому что пошел дождь и в доме оказалось теплей и суше, но слова отца пропустил. Я после тебе расскажу».

Я кивнула и, послав в пространство воздушный поцелуй, уже привычно услышала: «И я тебя».

– Посмотрим, что тут есть, – сказал деверь, войдя в дом.

Последовав за ним, я огляделась. Тут ничего не было… почти. Уж точно никаких прелестей цивилизации вроде кровати. Даже стул был один, и тот кособокий. Но на него я и уселась, пока Архам рассматривал пыльный котелок.