О чем молчат боги полностью

И все-таки взгляд ее то и дело скользил мимо, и если Эчиль что-то и желала сказать еще, то сейчас пребывала в растерянности. В это мгновение подошел и Архам. Он посмотрела на жену, но она, поджав губы, отвернулась, и бывший каан присел на корточки, чтобы поздороваться с остальными дочерями.

Взяв свояченицу за руку, я потянула ее к дому.

– Танияр говорил, что ты занималась курзымом и другими начинаниями, пока меня не было. Рассказывай всё-всё-всё, хочу узнать все новости.

– Я просто хотела помочь, – смутившись, ответила Эчиль.

– И я за это тебе безмерно благодарна, – заверила я. – А теперь рассказывай.

Так я хотела дать время мужу и жене выбрать линию поведения и свыкнуться с тем, что они встретились. Эчиль нужно было расслабиться, Архаму тоже. Ну а девочки были просто рады, что их батюшка снова с ними. Впрочем, более всех радовалась старшая – Тейа. Йейга смущалась, а Белек и вовсе разревелась, она от отца успела отвыкнуть. Зато на руки к Танияру пошла охотно, и это ясно говорило, что дядя не оставил племянниц без внимания.

Единственные, кому не было дела до человеческих страстей, оставались рырхи и саул. Первые по-хозяйски зашли на подворье и сразу же направились к своему месту, впрочем, быстро вышли из устроенного для них вольера, потому что еды «малышам» положить еще не успели, да и дверь закрывать никто не стал. Потому троица растянулась во дворе, они тоже были дома.

Ветер так уверенно себя не чувствовал, но явно решил стать четвертым рырхом, чтобы не оказаться в ашрузе, как все добропорядочные саулы. Он тоже сходил под навес, но для него вход оказался низок. И, помыкавшись, мой скакун ушел за дом, где еще буйно цвела зелень. Кажется, что-то даже начал объедать. В общем, дело себе нашел. Саулам вообще легко найти себе дело, если они не Ветер в пору бунта. Но сейчас он не бунтовал и старался быть хорошим мальчиком, успокоенным моей близостью и сговорчивостью.

А в доме уже суетилась Сурхэм. Эчиль, еще какое-то время побыв со мной, вскоре ушла ей помогать. Я не удерживала, понимая, что давать отчет по делам она пока не может. Да и не совсем это было ко времени. Меня больше переполняло желание поздороваться с домом, чем слушать о курзыме. Потому удерживать ее я не стала, решив, что так даже лучше. В суете успокоится быстрее, чем беспрестанно прислушиваясь к мужским и детским голосам.

Оставшись в одиночестве, я обвела взглядом пространство и, протянув руку, погладила стену.

– Здравствуй, милый, – прошептала я. – Вот мы и встретились. Я по тебе безумно соскучилась.

Дом не заговорил человеческим голосом, но поскрипывание половиц показалось мне ответом. Так и ведя ладонью по стене, я прошла дальше. На миг задержала дыхание перед нашей с Танияром спальней, а после толкнула дверь и вошла внутрь. Мое зеркало стояло на прежнем месте, как и ларец с украшениями. Кровать тоже никуда не делась, она находилась там, где я видела ее в последний раз. И, остановив на ней взгляд, я зажмурилась от сладкой судороги, вдруг вспомнив жаркие ночи с супругом.

– Потом, – прошептала я, мотнув головой, – успеется.

А вот «гнездо» моих рырхов исчезло. Ему тут было уже не место, потому что хищники выросли не только из мягкого логова, но и из самой спальни. Возвратить их сюда было уже невозможно, в этом Танияр был совершенно прав. Однако память о трех сопящих шерстяных комочках с доверчивыми голубыми глазами осталась в моем сердце.

Улыбнувшись, я подошла к столику с зеркалом и ласкающим движением огладила крышку ларца. После открыла ее, и первым, на что упал мой взгляд, было кольцо, которое некогда хранило «Дыхание Белого Духа» и которое Рахон выбросил в Каменном лесу. Но Танияр нашел и вернул. Оно было не только артефактом, но и обручальным. И потому я достала свой перстень, в котором теперь не было камня, и надела его на палец. Затем повернулась к окну, и солнечные лучи упали мне на руку…

– Ох, – выдохнула я.

Камень в перстне наложницы йарга ярко блеснул и… потух. Но засиял белый металл, из которого было сделано мое кольцо, и это сияние поднялось по ободку и соединилось в ослепительный блик. А когда свет померк, я увидела утраченную льдинку – «Дыхание Белого Духа» вернулось туда, где ему и следовало находиться. И я без всякой жалости стянула с пальца чужое кольцо, отложила его на столик и прижала ладонь к груди.

– Благодарю, Отец, – сказала я. – Ты так щедр ко мне и добр.

Льдинка блеснула в последний раз и стала привычной, похожей на жемчужину. Коротко вздохнув, я развернулась и покинула спальню. Мимоходом заглянув в гостиную, я полюбовалась на нее и поспешила туда, куда вела меня моя натура, – в кабинет. По этой комнатке я, пожалуй, соскучилась даже больше, чем по спальне. Там ведь хранилось всё, что было дорого моему сердцу чиновника и государственного деятеля.