О чем молчат боги полностью

Илсым тоже была здесь, как и ее братья, сестры и дети. И она была прекрасна. Беременна, как и говорили легенды, но лик Великой Матери был написан с такой же великой любовью и почтением. Нежные черты, добрый взгляд и улыбка, светлая и чистая. Я застыла перед ее изображением и вглядывалась с искренним восхищением. А Илсым глядела на меня, и мне казалось, что она сейчас неспешно кивнет, так обещая, что всё непременно будет хорошо.

А потом я услышала шаги. Порывисто обернувшись, я с интересом посмотрела на двух мужчин в одинаковой одежде – долгополый плащ с широкими рукавами был перетянут на талии кушаком. Только у первого он был расшит кристаллами белого и нежно-голубого цвета, составлявшими какой-то орнамент. А у второго простой тканевый голубого цвета.

Первый был беловолос, а вот второй имел волосы черные, и глаза его оказались зелеными, словно весенняя трава.

– Пагчи? – с изумлением вопросила я, зная, что меня не услышат.

Мужчины прошли мимо меня, и лица их казались сосредоточенными. Беловолосый нес в руках небольшую шкатулку. Руки черноволосого были пусты.

– Мы не выстоим, – произнес второй, и в голосе его я расслышала явную тревогу.

– На всё воля Создателя, Сулах, – ответил первый. – Но мы не можем отступить. Этот савалар последний, и мы будем охранять его, пока живы наши сердца. Ступай, мне надо сделать последнее, и я присоединюсь к вам.

Сулах медлил еще мгновение. Он не сводил взгляда с беловолосого, затем кивнул и произнес:

– Да, Шамхар. – И удалился, чеканя шаг.

Шамхар глубоко вздохнул, а затем… посмотрел на меня.

– Гляди внимательно, – велел он.

– Ты говоришь со мной? – потрясенно переспросила я.

Но Шамхар уже не ответил. Он направился к стене, присел на корточки и, вновь поглядев на меня, сдвинул в сторону заслонку. После поставил туда шкатулку, закрыл тайник и, распрямившись, снова посмотрела мне прямо в глаза.

– Забери, – сказал мужчина и, больше не обращая на меня внимания, стремительно ушел.

А я осталась, ошеломленная произошедшим. Потом медленно выдохнула и направилась к тому месту, где находился тайник. В эту минуту мне казалось, что я сплю. И всё это всего лишь мне снится. Поколебавшись с минуту, я присела и решительно положила руку туда же, куда клал свою Шамхар. А затем, затаив дыхание, резко дернула ею в сторону, и заслонка открылась. Я достала шкатулку, подрагивающими пальцами откинула крышку и воззрилась на… книгу.

– Невероятно, – в который уже раз повторила я и достала то, что оставил мне беловолосый жрец…

– Ашити!

От сердитого окрика я вздрогнула и обернулась. Но уже через мгновение мне стало не до Рахона, звавшего меня с улицы. Древний храм вновь превратился в руины, собранные силой илгизита. После посмотрела на свои руки и порывисто прижала к груди книгу, которую только что достала из тайника. Не удержавшись, я перевела взор на стену и увидела дыру в кладке, открытую мною когда-то много веков назад.

– Ашити!!!

– Иду, – хрипло отозвалась я и, прочистив горло, крикнула: – Иду!

Скрыв книгу в складках одежды, я направилась на выход. Однако, прежде чем уйти, я снова обернулась и поглядела туда, где когда-то была нарисована Илсым.

– Храни нас, Великая Мать, – прошептала я и уже не останавливалась, потому что снаружи изнывал от злости и ожидания илгизит, предки которого уничтожили последний храм Белого Духа…

Рахон был зол. Чтобы это понять, не надо было быть провидцем или хотя бы спрашивать его о настроении. Илгизит всем своим видом олицетворял негодование и оскорбленную добродетель. Обернувшись на шорох моих шагов, пятый подручный одарил меня тяжелым взглядом, да таким, что я ощутила на своих плечах тяжесть каменной плиты, но не груз совести. Его не было. Моя совесть была чиста, да и впечатления едва пережитого чуда еще оставались слишком ярки, чтобы я вообще задумывалась о недовольстве моего спутника.

– Ты решила поселиться в этих развалинах? – ядовито вопросил Рахон и первым поспешил покинуть восстановленный им двор.

Я последовала за ним, но мысли мои были заняты иным. Я прижимала ладонь к спрятанной под одеждой книге и думала о том, что теперь хочу поскорее вернуться в Даас и рассмотреть дар жреца Шамхара. А еще было страшно, что книга может выскользнуть и ею завладеют отступники. Потому когда я оказалась по ту сторону каменной ограды, то сразу же направилась к Козлику.

– Не понимаю, что хорошего в этих развалинах, – с прежним раздражением произнес пятый подручный.

И я обернулась к нему, не сразу сообразив, что хочет сказать илгизит. Однако заставила себя вернуться в реальность, чтобы моя задумчивость не стала предметом для пристального внимания.

– Прекрасное место, – пожала я плечами. – Ты просто быстро сбежал и не успел проникнуться духом времени. Он так и витает среди камней.

– Всё, что там витает, – это пыль и затхлый запах, – резко ответил Рахон.

– Тебя подвел твой нос, – усмехнулась я. – Откуда затхлость, если там обилие чистого воздуха? Мы не в подземелье спускались.

– А будто там и побывали, – проворчал пятый подручный и повторил: – Не понимаю, что хорошего ты хотела там найти.