Далее события развивались весьма любопытно. Слово взял венесуэлец Рафаэль Тудела — инициатор проведения заседаний ЦК в Каракасе, считавшийся одним из самых авторитетных деятелей ФИДЕ.
— Я слышал, — сказал он, — что Анатолий Карпов не возражает против матча на условиях, разработанных нами для его поединка с Фишером: играть до шести побед. А спорный вопрос о счете 5:5 можно решить так: игра продолжается до первой победы. Однако поскольку чемпион мира идет на уступки, я предлагаю предоставить ему право на матч-реванш. Надо только спросить господина Карпова, согласен ли он на эти условия?
Анатолий Евгеньевич милостиво согласился, предложение было поддержано кем-то из членов ЦК, поставлено на голосование и принято большинством голосов. Эдмондсон только лукаво улыбался…
Потом я долго думал, зачем все это было ему нужно, и пришел к такому выводу. Опытный дипломат, хорошо знавший тайные пружины ФИДЕ и умело ими пользовавшийся, американец хотел наладить отношения с новым чемпионом. Ведь еще совсем недавно он нападал на Карпова, резко критиковал его в западной печати, называл его «бумажным» чемпионом.
К тому времени связь Эдмондсона с Фишером полностью прервалась, его позиции в американской федерации пошатнулись. Нужно было срочно менять ориентацию. То, что он достиг своей цели, показывает только один факт: с одобрения Карпова Эдмондсон был назначен членом апелляционного жюри на предстоящий матч.
Анатолий Евгеньевич мог быть доволен итогами заседаний в Каракасе: он получил, что хотел. Ему предстояло играть (это выяснилось немного позже, когда закончился финальный матч претендентов Корчной — Спасский) с человеком, который был ровно на двадцать лет старше, и Карпов, видимо, полагал, что в длительном состязании будет иметь над ним перевес. Но не ошибался ли он в своих рассуждениях? Ведь уже предыдущий поединок с Корчным, где он вел со счетом 3:0, а победил с минимальным перевесом 3:2, показал, что Карпов не стайер. А матч в Багио, где он заметно сдал на финише, только подтвердил это. Что же касается первого матча с Каспаровым, то игра до шести побед вообще закончилась для него катастрофой.
В Каракасе каждый раз, когда Карпов и Гаприндашвили покидали отель, к ним в машину подсаживался человек с бычьей шеей и квадратным туловищем.
— Это телохранитель, — объяснил мне Тудела. — Чемпионов нужно охранять. Такова сегодня наша жизнь!
Не знаю, по этой ли причине, но после Каракаса Карпов стал выезжать на Запад с личным телохранителем.
В свободное время Анатолий с увлечением играл с ним в карты. Вел себя телохранитель вполне достойно и корректно, помогал, если нужны были его знания испанского языка, но в наши шахматные дела не вмешивался.
В преддверии матча с Корчным Карпов стал собирать под свои знамена лично преданных ему людей и начал с президента. Мне позвонил Александр Рошаль — доверенное лицо чемпиона мира:
— Толя поручил мне передать, что на перевыборном пленуме президентом федерации будет избран Севастьянов, — сообщил он. И добавил: — А вы останетесь первым вице-президентом!
Эта новость не была для меня неожиданностью. Еще в начале 1976 года в «Правде» появилось программное интервью чемпиона мира. Констатируя, что наша молодежь играет нестабильно, он возложил всю вину за это на федерацию. Досталось и лично мне. Карпов критиковал меня за то, что я, по его мнению, недостаточно упорно боролся на конгрессе ФИДЕ в Ницце против введения «швейцарки» в Олимпиадах и после голосования будто бы заявил:
— Ничего, выигрывали по круговой системе, будем выигрывать и по «швейцарке».
Не помню, чтобы я говорил подобные слова, но, кстати, так и произошло. За одним исключением сборная команда СССР выиграла все Олимпиады, а игрались они по швейцарской системе.
Вскоре после публикации в «Правде» Ивонин как бы невзначай поинтересовался:
— Вы намерены реагировать на выступление чемпиона мира?
«Правда» была директивным органом, поэтому я ответил:
— Собираемся обсудить его на федерации.
И вот в присутствии Карпова состоялось заседание президиума федерации. Выступавшие в лучших традициях того времени отмечали наши достижения в работе с молодежью, признавали недостатки, намечали меры для их устранения. По ходу заседания кто-то задал Карпову вопрос:
— Вы можете назвать человека, которому Авербах сказал эти слова по поводу «швейцарки»?
— Я сам не слышал, но мне передали! — не смущаясь, ответил Анатолий Евгеньевич.
Критика в главной газете страны наводила на мысль, что мое президентство скоро кончится. Так и оказалось…
