«В конечном итоге президент ФИДЕ отказался удовлетворить законный протест советской стороны о неправомерности принятых им решений». В том же отчете сообщалось о поведении обоих наших претендентов: «Следует отметить, что Г. К. Каспаров во время переговоров вел себя корректно, но многими своими действиями (!
Особая позиция Смыслова, отличающаяся от линии, проводимой Спорткомитетом, представлена и в секретной записке заведующего отделом пропаганды ЦК Б. Стукалина: «По сообщению Спорткомитета СССР, Г. Каспаров в целом занимает правильную позицию, поддерживает требование Шахматной федерации СССР о пересмотре решений президента ФИДЕ по обоим матчам, в том числе о невозможности проведения матча в г. Пасадине. В. Смыслов, также поддерживавший требование нашей шахматной федерации, в настоящее время высказывается за участие в матче в г. Абу-Даби. С ним ведется соответствующая работа, с тем чтобы он вернулся к своей первоначальной позиции».
Увидев, что его поединок с Рибли на грани срыва, Смыслов отправил телеграмму Генеральному секретарю ЦК партии Ю. Андропову с просьбой вмешаться, но тот уже был серьезно болен, и телеграмма оказалась на столе у Грамова. Он вызвал экс-чемпиона мира и провел «соответствующую работу», откровенно пригрозив:
— Вашу репутацию, Василий Васильевич, трудно заслужить, но очень легко потерять!
Несмотря на шумную кампанию, поднятую в нашей спортивной прессе, Кампоманес был тверд, как скала. Более того, когда ни Каспаров, ни Смыслов на место игры не прибыли, он засчитал им поражения и объявил победителями Корчного и Рибли. Однако на этом история не закончилась…
О том, что произошло дальше, можно прочесть в книгах В. Батуринского, А. Карпова и Г. Каспарова.
Как утверждает Батуринский, «остыв от полемическогр азарта, Кампоманес, видимо, понял, что с дисквалификацией Каспарова и Смыслова он переборщил».
Иначе трактует произошедшее Карпов: «Дальнейшие перипетии этой истории чрезвычайно сложны. Закончилась она для нашей федерации и Спорткомитета позором. Чтобы спасти матчи, в которых Каспарову и Смыслову без игры были зачтены поражения, руководству ФИДЕ были представлены официальные письменные извинения и выплачен штраф в 160 тысяч долларов».
А Каспаров рассказывает, что он позвонил тогда Гейдару Алиеву, ранее — первому секретарю Компартии Азербайджана, а в то время первому заместителю председателя Совета Министров СССР (он курировал спорт) и изложил суть дела. Тот его обнадежил, сказав, что матч обязательно состоится.
Видимо, в партийно-государственной иерархии Гейдар Алиев оказался сильнее Бориса Стукалина или даже большого поклонника Карпова секретаря ЦК по идеологии Михаила Зимянина. Все политические доводы были похерены, и колесо стремительно начало вертеться в обратном направлении.
Как по мановению волшебной палочки, закончилась кампания против президента ФИДЕ, развернутая в нашей печати. Каспарова отправили играть на международный турнир в Никшич, где он заручился поддержкой ряда ведущих гроссмейстеров, и даже позволили ему встретиться с Корчным, чтобы обсудить условия, на которых последний согласен играть полуфинальный матч. Большую помощь бакинцу оказал гроссмейстер Раймонд Кин, занимавший в ФИДЕ пост секретаря Совета игроков. Он не только вел дипломатические переговоры, но и нашел в Лондоне спонсоров, готовых провести оба поединка.
