Прокламации мы прочли, конфеты съели. Было ясно, что такие же подарки получили все члены нашей делегации. И мы решили отнести коробку руководству, чтобы продемонстрировать свою лояльность. Не сомневаюсь, что и остальные члены делегации сделали то же самое.
Увидев пустую коробку, зам руководителя делегации строго спросил:
— А куда делись конфеты?
— Мы их съели.
— Вы что? — набросился он на нас. — Конфеты могли быть отравлены!
— Нет, — нашелся Бейлин, — сначала я решил попробовать одну, вроде ничего, вкусная. И только потом ко мне присоединился Авербах.
Трезво оценивая свои шансы перед началом турнира претендентов, я считал, что могу попасть в первую пятерку. Достигнуть этой цели мне не удалось. Я разделил 10-11-е места, не добрав пол-очка до 50 %. Можно сказать, что сыграл в свою силу: встал вровень с Болеславским (как два года назад в полуфинале), опередил Глигорича, Сабо и Штальберга (с кем был вровень на межзональном турнире). Из своих достижений могу назвать две победы над экс-чемпионом мира Эйве и 50-процентный результат против пятерки победителей. Я выиграл у Кереса, проиграл Решевскому, остальные 8 встреч завершились вничью. Однако то, что я проиграл американцу Решевскому, было засчитано руководством мне в минус, хотя в свое оправдание скажу, что мы играли в необычных для меня условиях. Из религиозных соображений Решевскому разрешили начинать игру по субботам не в пять часов, а в девять. Где-то около часу ночи, в цейтноте, я допустил решающую ошибку.
Однако в значительной мере мой конечный результат объясняется катастрофическим счетом с занявшим последнее место Штальбергом — 0:2!
Швед вообще оказался для меня трудным и неудобным противником. Через 10 лет на турнире в Бевервейке получив с ним совершенно выигранную позицию, я даже подумал про себя: «Неужели могу проиграть и эту партию?» Таки смог, зевнув мат в два хода! Лишь наша последняя встреча, где я имел также большой перевес, завершилась ничьей. Случилось это за два года до его смерти.
Однако вернемся к турниру. Возвращались мы из Швейцарии поездом через Вену. Там нас пригласил к себе в резиденцию Верховный комиссар по делам Австрии И. И. Ильичев. В то время Австрия была еще оккупирована союзными войсками.
— Очень удачно, что вы здесь оказались, — сказал комиссар, — в Вене сейчас проходит неделя австро-советской дружбы. Хотите сыграть матч с местными мастерами? Если вы согласны с моим предложением, то после матча я устраиваю вам банкет. Если не согласны, то данной мне властью все равно оставляю вас в Вене, но банкета уже не будет!
Нам по душе пришелся больше первый вариант.
Конечно, после двухмесячного напряженного турнира играть было нелегко. Тем не менее, мы победили сборную Австрии с большим счетом. Состоялся и обещанный банкет.
На нем присутствовали Ильичев с женой, командующий советскими войсками в Австрии маршал Бирюзов с женой и вся наша делегация.
Банкет проходил в стремительном темпе. Комиссар приказывал:
— Всем налить.
После того, как были наполнены бокалы, он обращался к кому-нибудь из нас:
— Ты говори тост!
После того, как тост был произнесен, подавалась третья команда:
— Приказываю всем выпить!
Неудивительно, что уже через пару часов, основательно набравшись, мы вернулись в гостиницу…
В январе 1954 года я отправился в Киев на очередное XXI первенство СССР. Специально я к нему не готовился, но оказался в хорошей форме: сыграла свою роль основательная теоретическая подготовка, которой я занимался перед турниром претендентов, а также наигранность на нем.
Став чемпионом страны, я опередил ближайших конкурентов Корчного и Тайманова на полтора очка, не проиграл ни одной партии, выиграл целых десять. За всю историю чемпионатов Советского Союза, кроме Ботвинника в 1944 и 1945 году никто не показывал более высоких результатов. Причиной этого была ожесточенная борьба за лидерство между Корчным и мной, происходившая во второй половине соревнования.
Золотая медаль, которую я получил, оказалась уникальной: на ней выгравировано «Министерство здравохранения»! Объясняется это тем, что после смерти Сталина Спорткомитет некоторое время находился в подчинении этого министерства, а председатель Спорткомитета был в чине замминистра здравоохранения.
Вскоре после окончания чемпионата сборная команда СССР, правда без Ботвинника и Смыслова, игравших матч на первенство мира, отправилась в Аргентину, чтобы сразиться с местными шахматистами. Мы одержали убедительную победу. Как оправдывалась одна из аргентинских газет, «у нас один Найдорф, у Советов — все восемь!»
На обратном пути мы неделю провели в Париже, сыграли со сборной Франции, которую возглавляли выходцы из России, ветераны О. Бернштейн и С. Тартаковер. И тоже победили с внушительным перевесом. Помню любопытную деталь: один из французских шахматистов Р. Белькади играл под двумя флагами — Франции и Туниса.
