Так проходили дни, недели. По-прежнему слева тянулась земля. Уже корабли миновали еще один остров, густонаселенный и живописный. Охеда и его спутники были так поражены высоким ростом островитян, что назвали обнаруженный ими новый клочок земли островом Гигантов. Впрочем, это название за островом не удержалось, впоследствии его стали именовать Кюрасао, что на португальском языке означает «исцеление». Такое название этот остров, по всей вероятности, заслужил за исключительно здоровый климат.
Время шло, и флотилия Охеды продвигалась все дальше на восток вдоль берегов земли, казавшейся бесконечной.
Но вот побережье сделало поворот, и взорам испанцев открылся залив, глубоко вдававшийся к югу. Корабли повернули и проследовали вдоль восточного побережья этого углубления, подлинных размеров которого нельзя было угадать, так оно было обширно.
Берега этого залива, который Охеда назвал заливом Святого Варфоломея и который теперь именуется Венесуэльским, были также густо населены. Но что это? Первое же селение, которое увидели испанцы, располагалось не на земле, а на воде. Жилища индейцев, окруженные со всех сторон водой, стояли на сваях, высоко поднятые над поверхностью залива. Строители предусмотрительно обеспечили безопасность своих построек от возможного затопления приливом.
— Не правда ли, сеньор Веспуччи, это зрелище должно напомнить вам родную Италию? — заметил Охеда, с любопытством рассматривавший оригинальные сооружения.
— Вы правы, капитан, — с живостью отозвался Веспуччи, пристально всматриваясь в показавшееся вдали селение. — Чем не Венеция? Только Венеция в миниатюре, маленькая Венеция. Для полноты картины не хватает гондол. Ха-ха-ха! А вот и они, — смеясь продолжал флорентиец, указывая на появившиеся между хижинами каное. — Поистине, это маленькая Венеция, капитан!
— Ну что ж, — в тон ему ответил Охеда, — пусть будет так. Назовем этот берег Венесуэлой, чтобы доставить вам приятное.
Плавание Охеды, в котором участвовал Америго Веспуччи, чьим именем впоследствии был назван Новый Свет, происходило в 1499 году. Венесуэла — по-испански маленькая Венеция — так назвали впоследствии весь карибский берег Южной Америки. А затем это звучное имя было присвоено образовавшейся в этой области республике.
Америго Веспуччи, склонившись над столиком, сидел в каюте и писал, время от времени останавливаясь и задумываясь. Он вспоминал все события плавания, длившегося вот уже около восьми месяцев, и старательно заносил все наиболее интересное на бумагу.
В мае 1501 года португальская флотилия, состоявшая из трех кораблей, покинула Лиссабон и направилась к берегам открытой Кабралом земли, названной им Вера Круш. Более двух месяцев пришлось затратить на то, чтобы пересечь Атлантический океан: непрерывные бури отбрасывали корабли на восток. Наконец, показались берега земли. В богатом убранстве тропической природы они произвели на флорентийца незабываемое впечатление. Не менее сильное впечатление осталось у Веспуччи и от жителей побережья. Богатое воображение итальянца дополняло и преувеличивало виденное.
Под быстро бегающим пером складывались строчки, порой неровные, свидетельствуя о том, что автор торопится описать все то, что он увидел и пережил.
Яркие картины природы, диковинные растения и плоды, пестрые цветы, дурманящие своим сильным запахом, благодатный климат, многочисленные селения, разбросанные вдоль побережья. Жители этих селений кровожадны и свирепы. Они постоянно враждуют друг с другом и проводят жизнь в бесконечных сражениях. Для них нет ничего святого, они не молятся никаким богам и не подчиняются никаким королям, и даже не занимаются торговлей.
Раненых и взятых в плен они поедают. Один туземец, с которым Веспуччи удалось поговорить, утверждал, что съел не менее трехсот человек. А в одном большом селении ему довелось видеть, как под крышами домов висело посоленное человеческое мясо, заготовленное жителями впрок. Они страшно удивились, заметив нескрываемое отвращение, выраженное пришельцами. Ведь человеческое мясо так нежно и вкусно и так хорошо насыщает.
От мыса Сан-Аугустин, которого корабли достигли в конце августа, берег изменил свое направление и повернул на юго-запад. По-прежнему берега были покрыты пышной растительностью, лесами, в которых между большими деревьями порхали пернатые, расцвеченные яркими красками.
