Все трое посмотрели на меня. Я закусила губу, смутившись. Хорошо, что меня не видит Аванта. Опять бы стала говорить, что смущенная ведьма – это ненормально.
– Что ж, хорошей прогулки, ведьма Ормонд. – Голос Ладлоу снова стал сухим и официальным. – И не заблудитесь.
– Благодарю.
Сбивчиво попрощавшись, я вышла за ворота. Внимательные взгляды чувствовались всей кожей, и я растерянно огляделась в поисках дорожек или тропинок. Но потом махнула рукой и просто шагнула в лес. Чужое внимание слегка напрягало. Можно подумать, они раньше никогда ведьму не видели.
Успокоиться удалось, только тогда забор базы окончательно скрылся за деревьями, а все посторонние звуки затихли. Я нашла взглядом самую большую сосну, положила ладони на шершавую кору и блаженно прикрыла глаза. Теплая, ласковая энергия заструилась по пальцам. Вот кто ко мне отнесся сразу приветливо – так это местный лес.
Я присела на корень и устало выдохнула. Вокруг потрескивали ветви сосен, чирикали птицы. Лето на восточном побережье не было обжигающе жарким, но солнце пригревало, отчего хотелось просто сидеть, наслаждаясь теплом, и ни о чем не думать. Пустота в мыслях, тишина в сердце, покой в душе.
Но погрузиться в пустоту не получилось. Несмотря на умиротворенность, на меня вдруг остро накатило чувство одиночества. Если подумать, оно всегда было неотъемлемой частью моей жизни. Отца я никогда не знала. Матери вообще, казалось, была не нужна: она где-то пропадала месяцами, оставляя меня на гувернанток. Аванта, которая забрала после ее смерти, дала все, что могло понадобиться девочке-ведьме, вот только мы с ней были слишком разными, чтобы стать по-настоящему близкими людьми. Я нашла свое место в госпитале Айкера, а потом встретила Теренса и считала, что он – мужчина, который станет моей половинкой. Но оказалось совсем не так. Меня жестоко предали, и все чаяния рассыпались, будто карточный домик.
От мыслей о Теренсе стало горько, больно и до безумия обидно. Как я могла так обмануться? Как могла не разглядеть за красивым фасадом истинную натуру мужчины? Наивная дура. Повелась на высокопарные слова и решила, что встретила настоящую любовь. Не зря падение с небес на землю оказалось настолько болезненным.
Я решительно встала и потерла лицо ладонями. Что-то меня понесло не туда. Совсем не этих эмоций я ожидала от лесной прогулки. Нужно срочно брать себя в руки. В конце концов, с таким настроем даже травы собирать нельзя. Иначе вместе полезных ингредиентов выйдет бес знает что.
В конце концов, в любой ситуации можно найти светлые стороны. Да, Теренс меня предал. Но хорошо, что я узнала об этом сейчас, а не после свадьбы, когда расстаться было бы гораздо сложнее. Да, мою любовь растоптали. Зато я получила прививку от наивности и теперь буду смотреть на романтику трезвым взглядом. Да, мне пришлось бросить все, потому что с Теренсом даже в одном городе оставаться было противно. Но у меня появился шанс начать новую жизнь. И мне нельзя этот шанс упустить.
Окончательно выбросив бывшего из головы, я пошла вперед. Заблудиться не боялась. Пусть море – не моя стихия, почувствовать такое количество воды и выйти к берегу совсем не сложно. Поэтому сейчас я даже не особенно старалась запомнить дорогу, больше обращая внимание на то, что росло вокруг. Лес был чистым, свежим и живым, что безмерно радовало душу ведьмы. Воздух звенел от рассеянной в нем энергии. Люди остались где-то далеко-далеко.
Я перешла через пригорок и стала спускаться вниз, на дно широкой лощины. Почва там стала влажнее, а травы – сочнее и выше. А вот это уже показалось интересным. Среди зелени виднелись темные листья моренника, длинные стрелки змеиного лука и яркие головки девясила. Я сняла с плеча корзину и опустилась на колени. Сбор начался.
Постепенно корзина заполнялась аккуратными свертками. Я не срезала все подряд, выбирая только то, что подходило именно сейчас. Какие-то травы еще не набрались всех соков. Какие-то просто не любят солнечный свет. Каждому растению свое время, и я, как ведьма, знаю, когда это время наступит. Например, аконит лучше выкапывать в полночь, голубой папоротник – в полнолуние, когда он тянется к луне, а кровь-траву – только если цветы полностью засохнут и на стеблях вырастут толстенькие коробочки с семенами. Но все это будет потом. Я наверняка наведаюсь сюда еще не один раз.
Поднявшись из лощины на пологий склон, я свернула на север и побрела дальше. Нашла пару пятен редкого черного лишайника, который тоже пошел в корзину, несколько рощ, где осенью точно должны быть грибы, и старое дерево, истекавшее ароматной смолой. А когда уже решила поворачивать назад, наткнулась в траве на выщербленную каменную плиту.
Я подняла голову и осмотрелась. Кладбище было очень старым. Оно давно заросло, и надгробные плиты терялись среди травы и сосен. Буквы на них стерлись под напором дождей и ветров. Многие надгробия потрескались, а кое-где от них остались только груды камней.
