Еще некоторое время Елена Михайловна сидела возле нее, уговаривала принять какое-то лекарство. Уговаривала так настойчиво, что Алина на самом деле представила себе ее, эту крошечную и круглую розовую таблетку, как она лежит у нее на ладони, и в ней — спасение. Только проглотить...
— ...и все пройдет, — настаивала Елена Михайловна.
«И все пройдет», — мысленно повторила Алина. Только — нет, не пройдет. Не изобрели еще таких таблеток. И никогда не изобретут.
Она снова подумала про дорожную сумку, про свои запланированные и безотлагательные сборы, с внезапной досадой вспомнив о том, что пригласила Елену Михайловну с ночевкой.
Увидела напротив глаза свекрови — добрые, заботливые, почти родные. Разве стоит ломать комедию перед этой женщиной? Разве она заслужила?
— Знаете, Елена Михайловна... Вы лучше идите. Я усну, и мне легче станет. Я, наверное, просто не выспалась. Утром рано встала, и потом целый день на воздухе. Это просто усталость...
— Так я останусь лучше. Может, помощь тебе понадобится? Раскладушку на кухне...
Что-то во взгляде Алины заставило ее оборвать начатую фразу.
— Алина... — В глазах мелькнула смутная догадка. — Я что-то сказала тебе, о чем не нужно было говорить? Я тебя обидела чем-то?
— Нет-нет, что вы! Вы здесь совершенно ни при чем, Елена Михайловна...
— Значит, говоришь, мне лучше уйти?
Алина молча кивнула. Она чувствовала, что ведет себя не слишком вежливо, что надо бы наговорить еще кучу слов, придумать хотя бы одну, но вескую и убедительную причину, чтобы не обидеть, не задеть Елену Михайловну, которая и без того настрадалась от собственного сына. Но у нее просто не было сил. «Потом... Я потом позвоню ей из Москвы и извинюсь. Объясню все... Когда-нибудь, позже...»
— Алина, ты уверена, что нормально себя чувствуешь? — спросила Елена Михайловна уже на пороге.
Алина промолчала.
— Если что — позвони мне, я приеду...
— Хорошо. Вы извините меня, Елена Михайловна. И за булочки — большое спасибо. Очень вкусные.
— Да, булочки... — задумчиво повторила свекровь. Взглянула пристально в глаза бывшей невестки и вдруг сказала: — Ты только глупостей никаких не наделай. Я прошу тебя...
Повернулась — и захлопнула дверь, не сказав «до свидания».
Алина бросилась в комнату. Распахнула дверцы шкафа, быстро начала доставать одежду. На пол летели юбки, брюки, джемпера, кофточки. Подпрыгнула, попытавшись дотянуться до дверцы верхней антресоли. Ничего не получилось — дверца была слишком высоко.
Принесла из кухни табуретку, отгоняя настойчивое воспоминание.
«Здесь же была... Была ведь!» — На глазах даже слезы от досады выступили. Она все никак не могла найти дорожную сумку.
Раздался телефонный звонок.
На секунду она задумалась: а вдруг это Влад?
«Нет, не Влад», — шепнуло сердце. Влад не позвонит. Она его больше не увидит и не услышит — никогда. Влад остался в прошлом. Влад не успеет...
Сердце не обмануло. На том конце она услышала голос Наташи. Веселый голос...
— Привет, подружка! Ну, рассказывай... Или нет, я сама расскажу. Я, кажется, догадываюсь, в чем причина твоего внезапного отказа разделить с нами компанию. Причина может быть только одна! Насколько бы невероятным это ни казалось, но это... — Она выдержала торжественную паузу и закончила: — Владислав! Я права?
— Права.
— Но каким образом? Да рассказывай же, ну!
— Нечего рассказывать. Он пришел ко мне. Потом ушел.
— Что, так сразу и ушел? Пришел — и ушел? — удивилась Наташа, по голосу подруги сразу определив, что не слишком-то все удачно сложилось у Алины.
— Не сразу. Пришел утром, а ушел вечером. Часа два назад только ушел.
— Ну и?..
— Послушай, Наташа. Мне с тобой о другом поговорить нужно. Завтра я увольняюсь.
— Как — увольняешься? И вообще, завтра — воскресенье!
— Воскресенье... — Алина чуть не заплакала от досады. — Ну и черт с ним. Я заявление напишу, оставлю тебе. Документы потом ты мне по почте вышлешь...
— По какой почте? Куда? Какие документы, о чем ты, Алина?
— По почте. В Москву. Я завтра утром в Москву к родителям уезжаю.
— В какую еще Москву?
— Москва у нас одна.
— Да что случилось?! Я ничего не понимаю, ничего...
— Я тебе скажу сейчас. В двух словах скажу, и ты меня поймешь. Мне надо уехать, Наташа. У меня просто нет другого выхода.
— Все равно ничего не понимаю. Это связано как-то...
— Связано. Ты помнишь, мы с тобой однажды долго разговаривали о том, можно или нельзя любить чужого мужа. Помнишь?
— Помню. И до сих пор считаю, что все зависит от ситуации... Да неужели ты ради нее свою жизнь снова калечить будешь? Ради нее?! Подумай, вспомни, кто она такая...
— Не ради нее, Наташа. Ради нее — может, и не стала бы. Может, и решилась бы плыть по течению. Оставила бы все как есть и наслаждалась бы своим счастьем краденым. Только знаешь... Она ведь, оказывается, ребенка ждет.
— Ребенка?..
— Вот так-то. Молчишь... В самом деле, что здесь скажешь. Ребенок-то ни в чем не виноват. За что ему все это?
— Послушай, но ведь... Я хотела сказать, что Влад не обязательно должен уходить из семьи и бросать своего ребенка. Можно ведь и так...
Наташа возражала не слишком уверенно.
