Средь лиц родных, скуластых и курносых,Ничем её не выделялся лик,Но чаровал бездонных глаз тайник,И след мели соломенные косы.Любви юнцы не задают вопросы,Быстрей стрижа на зов летит старик,А нам о ней в ночи шептал тальник,И по утрам вызванивали росы.Всё пронеслось как сон, как блазн, как миг.Так пустоцвет потешил глаз и сник,И стынет сад, не радуя дарами.Но почему? Как отчужденья лёдТворился там, где бушевало пламя?И кода мне кривит в усмешке рот:– Она ждала у Артемиды в храме,Когда катнёшь ей в ноги с клятвой плод.<p>«Дремал Сварог за облаком седым…»</p>Дремал Сварог за облаком седым.Вилась тропа – ни камня преткновенья.Но тут метнул мне под ноги сужденьеЛукавый бес иль хитрый аноним:«Надежда – жизнь, мечта – летучий дым».Какая блажь! Когда надежд поленьяБросаем мы в костёр воображенья,Что тает там, под сводом голубым?Авось, небось – погодные прогнозыДа фарт в игре. Но уповать без грёзы —Из ничего высиживать ничто.Находку – прочь, широким шагом дале.Со дна морей суть истин доставали –Я захватил на случай решето.<p>Ненастье</p>Гнилая морось. Пепельное небо.Размытая берёзок кисея.На провода без видимой потребыНанизаны гирлянды воронья.О чем они, нелюбые, картавят?Их жалобы – привычное враньё.Нет ястреба ни в поле, ни в дубраве,И расплодилось ныне вороньё.А певчих птиц на редкость стало мало,Я по весне не слышал соловья,Кукун-кукушка рано куковала,На голый лес, на сирые поля.Деревья плачут, и, слезу роняя,Очнётся лист и мелко задрожит.Наверно, так, Христа припоминая,О смертном дне тоскует Вечный жид.<p>«Не с того ль всполошилась сорока…»</p>Не с того ль всполошилась сорока,Что под путником рушится настИ что день даже в чаще глазаст,А лазурь распахнулась широко?Разнеси, сторожливая птица,Непустячную весть на хвосте,Что весна на последней версте,Что вот-вот она к нам постучится.И пускай огрызнутся метели,По лесам и садам без затейДышит будущность в почках ветвейИ былинкой стремится из прели.В яви быть, умереть, возродиться —Вечной жизни загадка и суть.Только каверзу надо сморгнуть:Что первично – яйцо или птица?<p>«Не обессудь, неведомый потомок…»</p>
