– Да ладно тебе, – отмахнулся Мерл Уилер. – Ты – лучший друг Теда. Давай впрягайся.
Деваться некуда. Гленн согласился.
Когда он пришел домой на обед, жена Ола с порога его приветствовала:
– Наше почтение, мэр Уоррен!
– Откуда ты знаешь? И часа не прошло.
Ола рассмеялась:
– Вербена Уилер позвонила.
– Вот уж сорока-то болтливая! Невтерпеж ей!
– Верно сказано.
Да уж, для Вербены Уилер этакая новость – что горячий уголек в ладонях, долго не удержишь. К двум часам дня весь город знал, что Гленн Уоррен – новый мэр.
А на «Тихих лугах» природа затевала впечатляющие постановки. Вот давеча с ветки сорвался огромный ястреб и, взмахивая крыльями, что в ярком лунном свете казались белоснежными, сделал круг над холмом, а потом улетел в долину.
Вскоре в эти спектакли вписались реактивные лайнеры, проплывавшие в темном ночном небе. Удивительно, сколько их было, больших и малых самолетов, мигавших красно-белыми огоньками.
Один покойный фермер-норвежец, впервые увидевший самолет, спросил внука:
– Хочешь сказать, внутри этой штуки живые люди?
– Да, дед. Я на таком летал из Сент-Луиса в Нью-Йорк.
– И что, ты словно в утробе птицы?
– Нет, самолет здорово шумит и не машет крыльями.
– А как же он летит-то?
– Понимаешь, ты забираешься в этакую трубу, похожую на длинный узкий автобус. Находишь свое место, пристегиваешься ремнем, и тут начинают реветь двигатели. Потом самолет выезжает на дорожку, что есть мочи разгоняется, и оглянуться не успеешь, как земля далеко внизу, а ты – в облаках и летишь, куда тебе надо.
– Ух ты! – завистливо вздохнул паренек, умерший в 1923-м.
– Симпатичная девушка приносит тебе орешки и напитки, а потом – раз-два, и ты опять на земле, но уже за сотни миль от места, где сел в самолет.
– А высоко он забирается?
– На тысячи футов.
– Мать честная! И что же эти дураки еще-то удумают?
Нынче Беатрис приехала к Элнер одна. В расстроенных чувствах. Ханна Мари собиралась на учебу в бостонскую спецшколу для глухонемых.
– Я очень за нее беспокоюсь, – сказала Беатрис. – Девочка никогда не покидала дом. А Бостон так далеко. Я буду ужасно по ней скучать.
– Понимаю, милая, это тяжело, и ты, конечно, будешь скучать, – ответила Элнер. – Все будем скучать. Но постарайся во всем этом увидеть хорошее. Слава богу, у вас с Лидером есть деньги, чтобы отправить дочку в лучшую школу. А если б девочка родилась в бедной семье?
– Да, за это я благодарна судьбе. Но будь моя воля, я бы веки вечные держала ее при себе.
– Когда она уезжает?
– Через пару недель… – Беатрис вздохнула: – Господи, с ужасом жду этого дня. Мне вот говорят, ей надо учиться самостоятельности, и это, я знаю, правильно… Но все равно страшно переживаю. Она такая доверчивая и простодушная, жизни совсем не знает.
– И хорошо, что она такая.
– Ты думаешь?
– Уверена.
Беатрис улыбнулась:
– Наверняка у нее все сладится, но меня тревожит не только школа – будущее дочки вообще. Вдруг она никогда не выйдет замуж? Мы с Лидером не так уж молоды. А если с нами что-нибудь случится? Кто тогда позаботится о Ханне Мари?
– Перестань, Беатрис, ничего с вами не случится.
– Ладно. Только обещай: если что, ты за ней приглядишь… чтобы все было хорошо.
– Само собой, об этом нечего и просить. – Элнер похлопала подругу по руке: – Пока я жива, никто нашего ангела не обидит. А я баба крепкая, из крестьян. И потом, весь город в ней души не чает.
