О чем знает ветер полностью

Именно тогда, в архиве, у Мика зародился план по обезвреживанию британской разведки. Вскоре у него уже был сформирован целый отряд – молодые ребята, совсем юнцы, преданные лично Мику и делу освобождения Ирландии. Кто-то говорит, они – Двенадцать апостолов. Кто-то называет их убийцами. По-моему, они и то и другое. Они выполняют все приказы Мика – жестокие, беспощадные приказы.

Есть темы, которых Мик в разговорах со мной предпочитает не касаться. Что меня вполне устраивает. Но я был с ним в ту ночь на Грейт-Брансуик-стрит, я видел имена и фамилии в толстых папках. Когда в Дублине начались убийства агентов политической полиции, я понял, кто и по какому принципу выбирает жертв. Говорят, сначала потенциальная жертва получает предупреждение. У человека есть выбор – можно уйти в отставку. Перестать действовать против Ирландской республиканской армии. Именно так отныне называют себя борцы за независимость. Не «Ирландские добровольцы», не Ирландское республиканское братство, не Шинн Фейн. Мы теперь – армия. Ни больше ни меньше. Мик только плечами пожимает. По его мнению, мы армией и были, а название – в нем ли дело? Что касается агентов, некоторые пугаются и уходят в отставку. Некоторые – нет. Тогда их ждет смерть. Мне это не по душе. Но я всё понимаю. Наши не мстят. Это такая стратегия. Это – война.

КРЕПКО СЖИМАЯ ЛАДОШКУ Оэна, я толкнула дверь (над головой звякнул колокольчик) и очутилась среди сокровищ – как истинных, так и сомнительной ценности. Первым в глаза бросился чайный сервиз, затем игрушечный паровозик, далее взгляд упал на витрину с россыпью золотых ювелирных изделий, а уж после пошел блуждать по другим вещам. Мы с Оэном застыли, потрясенные. В ломбарде мистера Келли было, кажется, представлено по экземпляру каждого предмета, когда-либо произведенного человеческими руками. Комната больше походила на коридор, в дальнем конце которого вырисовывалась фигура в белой рубашке – очевидно, мистер Келли собственной персоной. При ближайшем рассмотрении на рубашке обнаружились темные галстук и жилет, а на носу мистера Келли – очочки в тонкой золотой оправе. Мистер Келли имел роскошную седую шевелюру, а нижнюю часть его лица скрывали холеные усы и бородка.

– Добрый день, мэм, – поздоровался мистер Келли. – Ищете что-то конкретное?

– Нет, сэр! – Я оторвалась от созерцания стены, увешанной диковинами, и мысленно пообещала позднее снова прийти сюда с Оэном – как в музей; Оэн не сводил глаз с миниатюрной копии автомобиля Томаса.

– Здравствуй, Оэн, – сказал мистер Келли. – А почему ты сегодня не с доктором?

Оэн вздохнул и дал себя подвести поближе к прилавку.

– Здравствуйте, мистер Келли, – на удивление по-взрослому произнес он; сразу стало легко на душе – по крайней мере один из нас не робеет перед хозяином ломбарда. – Док поехал навестить своих пациентов, – продолжал Оэн еще более авторитетным тоном.

– Доктор Смит очень много работает, – прокомментировал мистер Келли. Впрочем, внимание его было приковано ко мне. Он протянул руку, вроде как для пожатия.

Я коснулась ее, но мистер Келли неожиданно стиснул мои пальцы, сам весь подался вперед, и прежде чем я успела что-то сообразить, пушистые усы прошелестели по моим костяшкам в мимолетном поцелуе. Лишь после этого мистер Келли отпустил меня.