О чувствах полностью

Эмоции непостоянны. Поэтому они и называются эмоции [от лат. тоtiо — движение]. Эмоции постоянно меняются. В один момент ты грустишь, в другой — счастлив; в один момент испытываешь гнев, в другой — сострадание. В один момент ты испытываешь любовь, в другой — полон ненависти; утром все было прекрасно, вечером все хуже некуда.

И так день за днем. Это не может быть твоей природой. Должна быть какая-то связующая нить. Так, глядя на гирлянду, ты видишь цветы, но не видишь нити, на которой они держатся. Цветы — всевозможные эмоции (гнев, печаль, боль, счастье, страдание), гирлянда — наша жизнь. Цветочная гирлянда — наша жизнь. Не может быть, чтобы не существовало связующей нити, — в таком случае ты бы просто давно распался на части. Что же это за путеводная нить?

Твои эмоции, чувства и мысли управляются извне. Сегодня это знание, которым мистики владели тысячелетия назад, признала наука. Содержимое твоего ума не есть ты. Единственная проблема в том, что ты себя идентифицируешь со своим умом.

Например, тебя кто-то оскорбляет и ты злишься. Ты думаешь, что злишься ты, но с научной точки зрения оскорбление действует как дистанционное управление. Человек, который тебя оскорбил, управляет твоим поведением. Твоя реакция — реакция марионетки.

Сегодня ученые умеют вводить электроды в определенные центры мозга. Это совершенно невероятно. Хотя мистикам это было известно несколько тысяч лет назад, наука только недавно обнаружила, что в мозгу есть сотни центров, контролирующих наше поведение. Электрод можно ввести в определенный центр, например центр гнева. Никто тебя не оскорбляет, не унижает, ничего тебе не говорит; ты спокойно сидишь, но кто-то нажимает на кнопку устройства дистанционного управления — и ты начинаешь злиться!

Кажется, для злости нет никакой причины. Возможно, ты найдешь этому какое-то объяснение. Если ты видишь, что по коридору идет человек, и вспоминаешь, что он тебя оскорбил, ты, по крайней мере, находишь какое-то объяснение, чтобы утешить себя, — ты не сошел с ума. Но спокойно сидеть и вдруг почувствовать злость без всякого повода…

Таким же точно образом тебя можно сделать и счастливым. Ты спокойно сидишь — и вдруг начинаешь смеяться. Ты оглядываешься по сторонам — если кто-то тебя увидит, он подумает, что ты сошел с ума. Никто ничего не сказал, ничего не произошло, никто не поскользнулся на кожуре от банана. Почему ты смеешься? Ты постараешься дать приступу смеха разумное объяснение. Самое удивительное, что в следующий раз происходит то же самое. Логические обоснования, в которых ты находишь утешение, — не ты сам. Они похожи на грампластинку.

Читая о научных исследованиях этих центров, я вспомнил свои студенческие дни. Я был участником межуниверситетских дебатов; были представлены все университеты нашей страны. Присутствовали также участники от Санскритского университета г. Варанаси. В присутствии участников от других университетов они, как правило, чувствовали себя не очень уверенно. Зная древние писания, санскритскую поэзию и драму, они, однако, не были знакомы с современным миром литературы, искусства, философии, логики. Неуверенность в себе проявляется порой очень странно…

После того как я закончил выступление, к кафедре вышел представитель Санскритского университета. Чтобы скрыть неуверенность и произвести впечатление на аудиторию, он начал свою речь цитатой из Бертрана Рассела — он просто выучил ее. У санскритских студентов прекрасная память — как ни у кого. Но он очень боялся выступать публично. Он не знал ничего о том, о чем хотел сказать, ничего не знал о Бертране Расселе. Если бы он процитировал что-нибудь на санскрите, он ощущал бы себя гораздо уверенней.

Посередине цитаты он запнулся. Я только что закончил выступление и сидел рядом. Повисла тишина, от волнения он вспотел. Просто чтобы помочь ему, я сказал: «Начни сначала». Что я мог еще сделать? Он находился в каком-то ступоре. Я сказал: «Если не можешь вспомнить, начни сначала. Возможно, это поможет».

И он начал снова: «Братья и сестры…» И снова запнулся на том же самом месте. Это уже становилось смешно. Весь зал начал кричать: «Сначала!» Он оказался в очень трудном положении. Он не мог ни продолжить фразу, ни стоять молча. В том и в другом случае это выглядело бы слишком глупо. Он был вынужден начать сначала. И он снова начал с самой первой фразы: «Братья и сестры…»