Мы – команда пограничного звездолета, я и пять бравых парней. Мы прошли вместе огонь и воду, но недавно я стала их тайно желать. Что стоит за моей необузданной страстью? И что будет, если им придется об этом узнать?Содержит нецензурную брань.
– Хлоя!
Я отвлеклась от монитора с новостной сводкой за последние дни. Заголовки так и кишели броскими фразами о реформации пограничных сил, об отмене прежде обязательных БАДов и отставке министра по внешним связям. До общественности информация лишь дошла, в то время, как мы приняли новый режим почти две недели назад.
– Хлоя, прошу, обрати на меня внимание.
Голос Сэма, бортового врача, звучал мягко, но требовательно. Из всей команды только он позволял себе обращаться к капитану по имени. Как ему запретишь? Не от мира сего, его волновала наука и медицина, а на чин в профайле пациента он никогда не смотрел.
– Да, Сэм, – я откинулась на спинке кресла и развела руками. – Слушаю тебя очень внимательно.
Худощавый с ясным пронзительным взглядом блондин, Сэммюэль, кажется, даже спал в служебном белом халате. Он всегда излучал спокойствие и уверенность: когда штопал Марко рассеченное взрывом бедро, когда приводил в чувство Яна, упавшего в обморок от первого длительного гиперпрыжка, когда выписывал мне препарат от внезапной бессонницы и тревоги. Я умолчала всю правду, ведь ворочалась в койке не просто так. К концу прошлой недели мое тело взбунтовалось, стало просить то, о чем не просило уже много лет. Я забыла, что значит хотеть мужчину, каково трогать себя, что такое оргазм, но в тот вечер… Я вспомнила. Желание назревало со временем, не в один момент. Сначала странное, непривычное, неудобное оно разрасталось и поглотило меня целиком. Я превратилась в один оголенный нерв. Препарат помог, снизил градус. Мне удавалось заснуть, не утопая в круговороте фантомов о сексе. Я не знала, куда направить фантазию, хуже того – стыдилась, пыталась отбросить грязные мысли. Иногда спешно мастурбировала и проваливалась в поверхностный сон. На мне большая ответственность, я должна сохранять ясность сознания и здравый рассудок. Но недосып? Возбуждение, от которого теряешь контроль? Капитан военного корабля не имеет права себе такое позволить. И я пыталась.
– Из Управцентра пришел указ о тестировании команды. И ты знаешь об этом. Ребята уже прошли. Догадайся, кто один до сих пор не явился в мой кабинет?
Я раздраженно закатила глаза. Вечно аналитикам из Управцентра спокойно не сидится. Тест на скорость реакции, тест на психологическую устойчивость, тест на коммуникативность. Остался тест на ковыряние в жопе.
– Завтра приду, честное слово. Ладно? – я попыталась отговориться. Вдруг заметила, что последние три секунды внимательно разглядываю руки Сэма, длинные бледные пальцы. Одна ладонь держит планшет, другая упирается в стол. Доктор чуть подался вперед, буравил меня нахмуренным взглядом.
– Нет, Хлоя. Ты идешь сейчас, – твердо заявил он.
– Я… я занята! Хватит отвлекать меня от дел!
– Каких дел? Я знаю твое расписание, Хлоя. Я лично его утверждал. Тебе не отвертеться, и даже не пытайся.
– Сэммюэль Рао! Соблюдайте субординацию! – вспылила я. И кто взял на борт этого надоеду? Ах, да.
В капитанской рубке воцарилась тишина. Сэм не отступал, он знал, что прав.
– Ладно, – протянула с досадой. – Надеюсь, тест хотя бы недолгий.
– Зависит от того, насколько быстро ты будешь его проходить.
– Мог бы и приукрасить.
– Я – доктор, а не художник. Следуй за мной, если вдруг забыла, где медотсек.
Иногда хочется его придушить, но, все-таки, своевольный и компетентный врач – лучше, чем покладистый неумеха.
Мы направились по центральному коридору мимо кают и складского отделения. Навстречу попался Рик, помощник капитана.
– Мэм, – уважительно поздоровался он. – Доктор.
Я кивнула в ответ. Страшно признаться, однако образы Рика я отгоняла по ночам дальше всех. Увы, они упорно возвращались обратно. Крепкий плечистый мужчина на голову превышал меня ростом. Коротко стриженный брюнет армейской выправки, он понимал приказы с полуслова, не своевольничал, не панибратствовал, держал себя достойно в любой ситуации. Он легко мог бы стать капитаном, но почему-то не подавал заявку. Впрочем, я буду скучать, когда он отправится выше по служебной стезе.
– Ложись на койку, – указал Сэм.
Мы вошли в его кабинет, просторное помещение, где можно вылечить от любой болезни. Почти любой. Реген-камеры для восстановления смертельных ранений пограничникам не выдаются, а на покупку выделить деньги с нашей оплатой почти невозможно. В кабинете царил полумрак, один яркий светильник освещал угол с рабочим столом, центр же комнаты с компактной операционной и стройным рядом диагностического оборудования довольствовался малым. Уютно, несмотря на белые стерильные стены.
– А в чем, собственно, тестирование? Я пролистала этот пункт.
Сэм бросил на меня очередной укоризненный взгляд.
– Рассматриваются взаимоотношения и психологическая атмосфера в команде, в том числе, насколько эффективен данный состав.
